Все не так, как кажется

В онкологии нас семеро стажеров, включая меня. Куча подготовки, десяток дипломов и масса желания приносить пользу. По крайней мере, у Тани. Кроме нее, никто не проявил желания идти в детское отделение.

– Что случилось? – осторожно коснувшись плеча, спросил я. – Тебя кто-то обидел?

Она вцепилась в меня неожиданно сильными руками и принялась обильно заливать слезами халат с табличкой на груди. Оставалось только неловко гладить по голове и проклинать себя за дурость. Мог бы и не вламываться сразу, а подумать.

– Женя умер, – шмыгая носом, произнесла она через несколько минут.

Чуть не ляпнул, что в курсе. На обходе койка оказалась пустой, и лист с назначениями на спинке исчез. Все дружно делали вид, что ничего не произошло, однако догадаться легко. Симпатичный рыжий мальчишка, веселый даже в таком состоянии. Все мать утешал.

Когда я впервые вошел в детское отделение, было очень неприятно осознавать, что почти все дети в коридорах и палатах обречены и им осталось недолго. Очень тяжело смотреть на умирающих.

Вдвойне – на малолеток. Взрослые вроде как пожили и получили некие удовольствия и впечатления. Эти и согрешить толком не успели.

– Я могу подменить тебя. Скажу Гурееву, – это наш куратор, – что плохо себя чувствуешь.

– Еще чего! – сердито сказала она, вытирая кулаком остатки слез и растирая под глазами тушь, отчего стала похожей на индейца на тропе войны из немецкого фильма по Карлу Маю. – Он все равно не поверит, – мысленно согласился с Таней, он та еще скотина, – и начнет читать лекцию о невозможности принимать все близко к сердцу.

«Врач должен нарастить толстую кожу», – передразнила очень похоже.

– В чем-то он прав. Два десятка в тяжелом состоянии на отделение, и за каждого переживать – никакого здоровья не хватит.

– Молчи уж! – вскричала Таня в голос. На почве гнева даже забыла про свое расстройство и слезы. Хоть какая-то польза.

– Люди смертны, – сказал я без особого сочувствия, – хуже того – внезапно смертны. Я на «скорой» такого насмотрелся…

Очень хотелось рассказать про знакомую красавицу-медсестру, изучающую мочу и кал и называющую их материалом.

Нормальный человек непременно скривится, начни она объяснять про анализы. А девушке без разницы. Абстрагируется. Просто работа, за которую получает деньги.

Плохой из меня утешитель. Даже подумал, не обладает ли Таня зачатками эмпатии, раз так резко реагирует. Ничего подобного. Обычные эмоции на почве женского сочувствия и материнские инстинкты.