Дикарь

***

Мы с Витторио и Александром посетили Темпио Малатестиано, мост Тиберия, арку Августо и другие знаменательные места, которыми по праву гордится маленький, но древний итальянский городок. Алекс подробно рассказал об истории их создания и дальнейших перипетиях. Он всякий раз начинал своё повествование только после того, как высказывался его наниматель, но по моим ощущениям не просто переводил, а говорил больше, подробнее.

Разумеется, Витторио не принял моего отказа на его приглашение отобедать в хорошем ресторане.

Там мы продолжили общение, и гостеприимный итальянец принялся расспрашивать меня о моих прежних представлениях и теперешних впечатлениях об Италии. Среди прочего мне внезапно вспомнился виденный в детстве короткий ролик про трёх грустных клоунов, что вяло кривлялись под красивую итальянскую песню*. Я тут же поспешила найти это видео на Ютьюбе и показать его Витторио. Он просмотрел ролик с улыбкой, но потом слегка покривился:

– Песня действительно на итальянском, но поют явно не итальянцы – язык коверкают безбожно.

Потом я вспомнила "Феличиту" – с этим произведением и сам Витторио был знаком и отозвался о нём намного благосклоннее, нежели о "Грустной канарейке". Также я не смогла умолчать о знаменитом дуэте Абдулова и Фарады из фильма "Формула любви"** – Витторио очень долго и заразительно смеялся над этой незатейливой песенкой:

– Просто набор слов, но звучит необычно. Очень талантливо! – похвалил он.

Потом мы обсудили мои воспоминания из уроков истории и других источников о Ватикане, Коллизее, римском праве и итальянской кулинарии.

Витторио слушал меня с жадным вниманием, часто кивал и одобрительно улыбался, время от времени делая комплименты моей эрудиции. Я чувствовала себя удивительно легко и радостно и вместо усталости от такого обилия впечатлений ощущала эмоциональный подъём.

– Ну и, конечно, не забудем о знаменитой итальянской мафии, – ляпнула я, не подумав, в порыве самолюбования.

Витторио вздрогнул и даже как будто слегка отпрянул – наверное, я оскорбила его патриотические чувства, привязав преступность к национальности.

Тут же смутилась и тронула его за руку:

– О, простите, я не хотела обидеть вас. Поверьте, я прекрасно понимаю, что это вовсе не национальная черта… Знаете, говорят, в Америке ходят ужасающие слухи о русской мафии, но это ведь не значит, что и я или мой отец – преступны в душе.

Витторио уцепился за моё упоминание о родителе, чтобы сменить тему, и я была ему за это благодарна.