Драгоценность

Дядя Гоша жил в лесу, как монах-отшельник, а моя матушка терпеть не может сельскую глушь.

– Ну тогда, может, наконец, оторвёшь свою глупую башку от подушки и включишь мозги? Обычно умирающий оставляет после себя наследство…

Саша фыркнул, наконец приоткрыв один глаз:

– Да какое там наследство? Из его хором, наверное, и дров не получится – сырое всё насквозь, мхом поросло. И земля в таких… дубенях, что только на внедорожнике проедешь. Всё это гроша ломаного не стоит, а если на всех наследников разделить, то и ногтя отрезанного.

К тому же, единственный, с кем дядя общался в последние лет пять, был Андрюха, магнат наш семейный. Скорее всего, ему всё и отписал старый мразматик…

Я цокнула языком:

– Говорила мне мама: не выходи за него, он туповат малость, да я, дура, не послушала. Алехандро, ну вот объясни мне, как можно быть таким… – с трудом удержала рвущееся с языка резкое слово. – Недальновидным? Почему ты дядю не навещал? Как можно было забросить старика одного в этой глуши? Конечно, теперь этому прощелыге весь куш достанется.

Он и так в золоте купается, как Скрудж Макдак, а мы с копейки на хлеб* перебиваемся!

Честно говоря, ещё во времена Сашиного сватовства ко мне я пыталась подкатить к его двоюродному брату – уже тогда было ясно, что с него куда больше толку будет. Но Андрей не обращал на мои потуги ни малейшего внимания, а потом добрые люди меня предупредили, что он сердцеед ещё тот: пользуется женским пристрастием к комфорту, приманивает на денежки, как говорится, матросит – и тут же бросает.

Я быстро сориентировалась и выбрала брата попроще, тем более, что он был влюблён, как мальчишка. Понадеялась, что магнат родню не оставит, пристроит к тёплому местечку в своей будущей мегакорпорации. Корпорация случилась, а вот родственные чувства подкачали. Видимо, Андрюша водит дружбу только с теми членами семьи, у кого есть что в наследство оставить, а всякую голодрань не привечает.

В итоге осталась я у разбитого корыта: с мужем монтажником видеонаблюдения, ребёнком и без какой бы то ни было роскошной жизни. Как это могло со мной произойти, при всём моём потенциале – непонятно. Я ведь ещё пять лет назад такой красоткой была – пальчики оближешь! Сейчас тоже ничего, но ближе к тридцати женщина волей-неволей тускнеет…

Хорошо, хоть жильём мой муж обеспечен, а не таскает по съёмным халупам.