Драгоценность

Я же отношусь к парням с долей теплоты: они простые, открытые и совершенно безобидные, а если обращаешься к ним с просьбой, то никогда не отказывают. Правда, после прошлого "ремонта" батареи в гостиной мы с Лидией Матвеевной зареклись что-нибудь им доверять в квартире и предпочитаем заплатить профессионалу…

– Бабуль, бабуль, мы пришли, это… выразить тебе соболезнования, о! – заявил с порога Генка.

– Чего-чего? – переспросила Лидия Матвеевна. В компании родных внуков у неё как правило обостряются проблемы со слухом.

– Ну, у тебя же брат двоюродный умер, – гаркнул Эдик, сияя неуместной улыбкой. – Вот, сочувствуем. – Он потряс в воздухе принесённым пакетом с чем-то округло-продолговатым.

– Этто ещё что? – бабушка строго посмотрела на внуков поверх очков.

– Розовое, как ты любишь! – широко улыбнулся Генка.

– Ладно… – как бы нехотя согласилась Лидия Матвеевна.

– Так это… давай, может, помянем… – предложил Эдик.

Несмотря на более чем взрослый возраст – братья были на три года старше меня – их матушка строго-настрого запрещала сыновьям употреблять алкоголь. Боялась, наверное, что их неокрепшие умы не справятся с искушением и быстро скатятся в пропасть… Но когда такой повод – это ведь совсем другое.

– Чего-чего? – сразу опять оглохла ба.

– Ну, винца немножко! – проорал Генка.

Меня всегда умиляла эта их традиция говорить по очереди.

Лидия Матвеевна поморщилась немного, но двинулась на кухню. Достала из старинного буфета стеклянную бутылку с рябиновой настойкой и две крошечные рюмочки. Капнула в обе по 20 мл и подала внукам:

– Упокой, Господи, душу раба твоего, Георгия!

– Ба, но это ж…

– Пей, ирод! – процедила Лидия Матвеевна сквозь зубы.

Ребятам ничего не оставалось, как опрокинуть в себя эту бесконечно горькую жидкость. Они синхронно сморщились до неузнаваемости, и всё равно остались похожими друг на друга, как две капли воды.

– Ну, что, теперь всё? – поинтересовалась добрая старушка, победно складывая руки на груди.

– Бабуль… – хрипло, надсадно проговорил Эдик. – А это, брат тебе завещал чего-нибудь?

– Чего-чего? – выпучила глаза Лидия Матвеевна.

– Мама сказала, он был… как его… помещик! – завопил Генка. – Барин, типа.

– Ага, – поддакнул уже совершенно пришедший в себя Эдик.