Драгоценность

Обои были сравнительно свежими, но мебель – старинной, с мягким кисловатым запахом, который я обожала. Во всех комнатах было по два окна, да не простых, а арочных. Тут легко было воображать себя принцессой или царевной, особенно с моим пристрастием к древней одежде, выцыганенной ещё у родной бабушки, когда она была жива.

Мы сдали полученную мной по наследству квартиру в аренду и стали жить вдвоём, ни в чём особенно не нуждаясь. Я спокойно закончила школу и поступила на учителя рисования на заочное отделение в Костромской государственный университет.

Мне показалось зазорным протирать штаны на дневном обучении: деньги были всё-таки нужны, и я решила пойти работать, а в Ярославле подходящей специальности на заочном не нашлось.

Так что я устроилась работать продавцом в галерею изобразительного искусства и ездила на сессии два раза в год в Кострому. Моя жизнь представлялась мне вполне успешной: я жила с близким мне по духу человеком, который стал за эти несколько лет почти родным, занималась любимым делом, не знала большой нужды.

Конечно, порой не хватало на некоторые потребности. Вот, например, в последнее время у Лидии Матвеевны стал ухудшаться слух. Я ходила в аптеку и узнавала цены на слуховые аппараты. Просто космос! Конечно, я старалась откладывать из зарплаты "на чёрный день", но он как правило наступал всякий раз, когда я загоралась желанием прикупить себе какие-нибудь новенькие инструменты для творчества. Краски, кисти, мастихины*…

Слушая шуршание дождя за окном, я как раз размышляла о том, где бы найти дополнительный источник дохода, и вдруг смутно знакомый хрипловатый голос вырвал меня из задумчивости, заставив вздрогнуть:

– Здравствуйте, Яна!

На меня из-под кустистых чёрных, чуть посеребрённых бровей смотрели блестящие тёмные глаза-пуговки.

Внимательно, как будто испытующе. Сосед. Вениамин Аристархович. Подозрительный тип, как сказала бы моя бабуля. Очень вежливый, до приторности, с вечной полуулыбкой на немолодом лице. Лидия Матвеевна, правда, называла его иногда юношей, но в её 78 такими, наверное, кажутся все, кто моложе 50, а Вениамин Аристархович, как я предполагаю, всё-таки моложе, хотя и не намного.

– Здравствуйте… – пробормотала я, не зная, куда деваться от его пристального взгляда.

– Как здоровье вашей бабушки?

– Хорошо, благодарю.

Лидия Матвеевна просит меня называть её ба – так короче, удобнее и не нужно объяснять посторонним, почему мы живём вместе.