Любовь зла 2. Возвращение папы

– А почему нам не сказал? Мы бы что-нибудь придумали…

Я невесело усмехнулся:

– Я помню, как ты тогда "обрадовался" новой невестке, потому и не стал сообщать ещё и о внучке.

– Ну и дурак. Дети – это святое. Хотя ты прав, я сам не знаю, как бы тогда отреагировал. Сейчас – другое дело. Мне кажется, мать на десять лет за эти три года постарела – так скучала по тебе. А ведь до твоего отъезда – зла не хватало, такой ты был шалопай…

– Капец, я м**ак, да? – к горлу подкатил комок, мой голос внезапно охрип.

 – Всем вокруг жизнь порчу…

– Кому-то портишь, а кому-то даришь! – с притворной строгостью ответил батя, явно желая подбодрить на самом деле. – То всё в прошлом. Дочь твоя жива – вот и делай всё, что должен. Авось успеешь грехи молодости искупить.

– Постараюсь. Спасибо, пап.

– Ты это, если нужно чего – денег, там, или ещё какой помощи – звони, я всегда готов…

– Спасибо, я сам…

– Ты только гордость не включай! Куда мне их тратить-то?

– Нет, это не гордость. Просто стыдно к тебе на шею опять подсаживаться, да и сам я на ногах уже способен стоять.

Не волнуйся, если прижмёт – попрошу. Тебе первому позвоню.

– Буду ждать. И так просто тоже звони. И это… может, хоть фотографию пришлёшь?

– Постараюсь, сегодня.

– Добро.

Не прошло и пятнадцати минут, как позвонила мама. Обрушила на меня целый поток причитаний вперемешку со слезами и мольбами показать внучку. Я пообещал, что сделаю в этом направлении всё возможное.

У Насти дома было оживлённо: набежали какие-то дети самых разных возрастов – они шумели, топали, смеялись за большим столом, где стояло блюдо с пирожками и два кувшина с парнЫм молоком.

Сама Настя восседала во главе с важным и счастливым видом, вещала что-то такое увлекательное, так что те, кто не отвлекался на свою болтовню, слушали с открытыми ртами. Тут же сидела и моя Дуняша, тёщи не было видно.

– Яр! – воскликнула хозяйка, и все обернулись ко мне. – Девочки-мальчики, это Ярослав Дмитриевич, наш с Дуняшей хороший друг.

Но дочка не поддержала мамин эвфемизм – соскочила с лавки и бросилась ко мне с криком:

– Паапа!

Я поднял её на руки, покружил немножко, тронул за носик-кнопку.

– А у нас полдник! – похвасталась она, указывая на накрытый стол. – Садись кушать пирожки, бабушка напекла!

– Ты сама как пирожок! – воскликнул я, ощущая жар в груди по отношению к этой удивительно мелкой барышне. – Лучше я тебя съем! – И сделал вид, что вгрызаюсь в короткую тонкую шейку.