Любовь зла 2. Возвращение папы

Евдокия росла развитым, умненьким ребёнком, рано начала говорить – мы с мамой только диву давались – и, конечно, вопрос про папу всплыл сразу, как только она пошла в садик. Я ничего не стала скрывать, даже свою боль и обиду. В подробности не вдавалась, но отвечала честно: да, было тяжело и грустно.

А Дуняша у нас девчонка боевая и за своих стоит горой. Вот и теперь – даже не дёрнулась на мой вскрик, а затараторила своему горе-папаше в лицо:

– Как тебе не стыдно! Ты почему уехал? Знаешь, как мама плакала?!

Маленькое девчачье тельце дрожало от гнева.

Ярослав ошеломлённо уставился на меня:

– Ты сказала ей правду?

Я утвердительно кивнула.

– А почему мне – не сказала?!

Кажется, этот удивительный человек тоже был зол.

– На это было много причин, но какой смысл их теперь обсуждать? – вздохнула я.

– А я считаю, смысл есть! – строго нахмурившись, возразил он и огляделся. – Мы можем поговорить… где-то… цивилизованно?

Вообще-то, у меня планы.

Огород и домашние задания по русскому трёх классов. Но кого это интересует? Ладно, нам всё равно придётся поговорить, рано или поздно, и лучше, конечно, оторвать этот застарелый присохший пластырь быстро, а не растягивать "удовольствие".

Я много раз представляла этот день. Знала, что однажды он выяснит о своём состоявшемся против его воли отцовстве и придёт за объяснениями. В другой момент мне казалось, что – нет.

Ярослав перевернул эту страницу и даже не позвонил ни разу, чтобы спросить, как дела.

Но даже в самых ожесточённых против него фантазиях я не представляла, что он… разозлится! Какое право он имеет злиться на меня? Уж я-то чем перед ним провинилась?!

– Дунь, иди к бабушке, – сказала я дочери, но та упрямо замотала головой.

Ярослав тоже попросил:

– Пусть останется.

– Ты хочешь выяснять отношения при ребёнке? – удивилась я.

– Я не собираюсь… ссориться.

Мы просто поговорим.

– Ладно…

Мы втроём прошли на задний двор, и маленькая Дуняша охраняла своего папашу, как будто он собирался опять сбежать. Она не сводила с него глаз, и по всему было видно, что ей ужасно хочется его потрогать… возможно, и не так грубо, как в первый раз. Она выплеснула свой гнев и теперь испытывала острое любопытство, а может, и ещё что-то, чего раньше не имела повода проявить.