Господин 2

– Терджан, меня очень пугает, что ты знаешь обо мне так много…

– Я уже почти смирился с тем, что тебя пугает все подряд. Просто ты очень маленькая и слабая – в этом все дело. Но стоит тебе довериться мне, как ты поймешь, что только рядом со мной ты и можешь быть в безопасности. Просто доверься мне. Я все сделаю, чтобы тебя защитить.

Я привычно покачала головой. Терджан вздохнул:

– Надень, пожалуйста, завтра приличное платье.

– Такое? – спросила я, указывая на длину своего наряда.

Халиб отрицательно покачал головой:

– Нет, это неприличное.

Руки голые, ноги видно. По меркам моей страны, такое можно надевать только в спальне перед мужем.

Он протянул руку и осторожнл потрогал ткань на спине. Глаза его потемнели.

– Ты выглядишь в нем… потрясающе, но я бы хотел, чтобы никто, кроме меня, не смотрел на тебя в таком виде.

Он коснулся моих распущенных волос и шумно выдохнул:

– Ева… Это намного сложнее, чем я думал…

– Тогда отвези меня домой, – предложила я.

 – Завтра я оденусь приличнее, и тебе будет легче.

Глава 3. Моя женщина

Халиб

Я просто озверел, когда увидел этого самодовольного хряка за столиком рядом с ней. Кажется, у меня буквально кровью глаза налились. Честно говоря, я сразу почуял неладное, увидев на карте слежения, что моя женщина движется на большой скорости куда-то прочь от дома. Едет на машине. В седьмом часу вечера. В центр города.

Не теряя ни минуты, сел в автомобиль и отправился следом. Однако, несмотря на ослепляющее бешенство, я сразу заметил, сколь недостойного представителя сильной половины человечества Ева выбрала, чтобы позлить меня.

Лысеющий мужичок лет тридцати с гаком, имеющий брюшко и самодовольное выражение на мерзкой роже. Свет очей моих могла бы и поприятнее кого-то выбрать…

Отчаянно хотелось отметелить этого субъекта, но я изо всех сил держался, дабы не оказаться в тюрьме вместо того, чтобы хорошенько отчитать мою глупую и недальновидную возлюбленную. Я прекрасно знал, что она хранила мне верность все это время, а тут вдруг – ну не иначе, как назло! Я не мог понять ее мотивов.

Зачем ей обострять ситуацию? Понятно ведь, что я не отступлюсь, а только стану жестче, грубее, напористее. Может быть, она этого добивается? От такой мысли кровь закипала в жилах. Перестать стелить перед ней ковровую дорожку, а вместо этого схватить и утащить – эта идея отдавалась такой судорогой в животе, что даже становилось больно.