Господин

Глава 2. Плен

Ева

Дородная дама осмотрела меня почти так же внимательно, как ледяной юноша, покивала головой. Подозвала слугу и отправила меня с ним. Мы еще немного попетляли по узким длинным коридорам и пришли в маленькую комнатку, где за письменным столом сидела в очках небольшая старушка и что-то сосредоточенно писала. Пару секунд она не обращала внимания на нас с проводником, но потом на меня уставился из-под очков умный и добрый взгляд. Старушка отпустила слугу, сама встала из-за стола и взяла меня за руки – оглядела их, даже поднесла к настольной лампе.

Головой не качала. Вдруг показала пальцем на себя и сказала:

– Амаль, – а потом перевела палец на меня и вопросительно приподняла брови.

Это было так невероятно, так необычно для окружавшей меня все эти дни обстановки, что я даже замерла на несколько секунд от шока. Никто, ни один человек в этой проклятой стране до сих пор не озаботился тем, чтобы представиться мне или спросить мое имя. Я была так растрогана неожиданно теплым отношением незнакомой пожилой женщины, что не раздумывая назвала свое настоящее имя:

– Ева.

Да и к чему мне его скрывать?

Амаль кивнула, взяла меня за руку, снова повела по коридору. Оказалось, в прачечную. Старушка спросила жестами, умею ли я гладить. Я кивнула. Амаль достала из сушилки и дала мне слегка влажную вещь – нечто вроде длинной рубашки поло из грубой белой ткани – и сделала приглашающий жест к гладильной доске.

Я со вздохом включила утюг и принялась расправлять рубаху.

Что ж, глажка – это не страшно, это можно потерпеть, если таким образом я смогу остаться жива и невредима до появления доблестных защитников. Я не особенно люблю гладить – кто-то, наверное, даже назвал бы меня неряхой, потому что я глажу только парадно-выходные вещи, причем прямо перед выходом, а постельное белье и обычная одежда остаются без внимания моего утюга. Но это, конечно, не Бог весть какая тяжёлая работа, так что, наглаживая чью-то льняную сорочку я уже почитала себя счастливицей, учитывая то, как я раньше представляла рабство.

То, что я стала рабыней, мне доходчиво объяснили еще те люди, что пленили меня на корабле: на запястье мне надели тонкий кожаный браслет с металлической застежкой. Стоя прямо передо мной и совсем не мигая, худой жилистый мужчина средних лет нажал кнопку на маленьком металлическом приборе – и мою руку тут же коротко пронзила острая боль. Как будто мне воткнули иглу в запястье. Я невольно ахнула и схватилась за руку.