Зараза: Вторая волна

Но связываться с «деревенщиной» из лагеря себе дороже – те с перепугу могут вальнуть не только Беса, но и Катю.

Да и сам Бес не зря оставил девочку в заложниках – убьет в случае угрозы.

Константин этого позволить не мог.

Как бы он не относился к дочке, но внучки ему были дороже.

Как родные.

«Странное чувство, – думал Константин, учитывая, что он девчонок до этого видел только на фотографиях. И даже снимки, и те ему дал Бес. – Ох, уж этот Бес. Сколько с ним проблем!»

Хоть и на цепи, но все равно опасен.

А учитывая те тайны, которые «пленник» знает про главу лагеря, то смертельно опасен.

«Надо было вальнуть его, когда была возможность… Но сейчас уж ничего не попишешь».

Теперь Константин понимал, что Бес специально им попался. Типа взяли в плен. На самом деле это они, весь лагерь, были в плену у «черного».

«Но я исправлю ситуацию. Сделка с Бесом, она временная, – решил Константин. – Отдам ему то, что он хочет. «Черный» отпустит девочку. А потом сделаю то, что давно надо было сделать».

Константин улыбнулся.

Но улыбка тут же исчезла, как только он услышал шум из лагеря.

– Что происходит? – спросил он Свету, которая бежала навстречу.

– Она… та… короче, она сбежала…

– Кто? Маша?

– Нет, не она. Эта. Которая типа. Дочь твоя.

– И ее тоже проморгала, – вспыхнул Константин.

Бросился к лагерю, Света за ним.

– Где Маша? – на ходу спросил глава лагеря.

– Там, где ты ее оставил, – ответила девушка.

– И ты к ней даже не зашла?! Не проверила?!

– Я?!

Константин сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не ударить «боевую подругу».

«Анна пошла за Машей», – решил мужчина.

И не ошибся.

***

Телевизор работал.

На удивление.

«Неужели у них тут есть электричество? – подумала я. – А почему тогда в моей палатке была керосинка?»

Но потом увидела, что телевизор вообще не подключен – вилка валяется рядом.

Зато Маша сидит на тряпье и смотрит прямо в зомби-ящик.

Глаза широко открыты.

Зрачки бегают из стороны в сторону, словно она пытается схватывать большие пласты информации на лету.

Я обошла телевизор и увидела, что он не показывает картинку.

Только серо-белая рябь.

Помехи.

– Боже, Маша! – я встала на колени перед дочкой и прижала к себе.

Слезы сами собой потекли из глаз.

– Мы уходим отсюда, девочка моя. Уходим! – прошептала я.

Дочка не отвечала.

По-прежнему смотрела в телевизор.

«Нет, так не пойдет. Что бы ни происходило, но эта штука забирает у меня ребенка».