Живая тьма

 – Ну, ты меня и напугал, барбосина ты эдакая!

А девчушка тем временем уже выудила из кармана конфету, распечатала и дала псу. Такой здоровой псине она была на один зуб. Пес проглотил конфету и завилял хвостом, выпрашивая лакомство.

– Хочет еще, – рассмеялся я и начал вставать. Включил фонарь, предусмотрительно направив его себе под ноги, чтобы не напугать животное.

Только сейчас мне удалось рассмотреть его: немецкая овчарка, на вид раза в полтора больше тех, которых я привык видеть на вокзалах в составе пешего патруля полиции.

Но выглядел пес вполне добродушно, лизал руки Волчонка, несмотря на огромную рваную рану на правой стороне брюха. Кровь уже запеклась, но видно было, что досталось овчарке изрядно.

– С кем же ты так воевал, дружок?! – я погладил собаку за ухом. Пес высунул язык – и снова лизнул меня в лицо. И в этот раз я был рад такому откровенному проявлению чувств. – У меня конфет нет, это все вон.... у Волчонка спрашивай.... Она в нашем отряде заведует обозом.

Девочка повернула голову на меня и подняла бровь.

– Да шучу я, шучу. Ладно, знакомьтесь тут! А я пока пойду, поищу батарейки.

Нашел их быстро. Стойка у кассы с неизбежными для подобных мест «энерджайзерами» была полнехонька. Сгреб в охапку все упаковки и двинулся дальше. Затем, затарившись консервами так, словно предстояло пережить не один, а минимум три апокалипсиса подряд, я тащил тяжеленную сумку к нашему убежищу на складе, где Волчонок-Диана уже вовсю кормила пса колбасой.

– Это же сервелат, блин! Смотри, как бы его не вырвало в итоге, – увидев в ответ две пары счастливых глаз, смотрящих на меня из темноты, понял, что они этого-то вот точно нисколько не боятся.

Лопают так, что за ушами трещит!

«Он не против».

«Вижу, но ты должна знать, что собаки не знают чувства меры, – я тоже перешел на «мысленный» язык. – Так что осторожнее с этим. Вообще в магазине должна быть и собачья еда, уж на то пошло. Хочешь, схожу за ней?»

«Да. Макс будет не против!»

– Макс? Ты уже и имя ему дала, то есть… кличку?

«Да.

Он похож на пса, который живет… жил у моей бабушки. Как ты думаешь, с ним все в порядке?»

Врать тому, кто умеет читать твои мысли, было бесполезно.

– Не знаю, но мне хочется верить, что с ним все ок. Мы же не знаем, как в других местах, такая же ерунда творится… как здесь или нет.

И тут снова мои мысли вернулись к семье, которая была одновременно так близко, и так далеко от меня. Казалось, мы теперь находимся на разных полюсах планеты.