Интроверт

Когда машина поравнялась с ненавистным и знакомым забором, девушка крепко зажала в руке ключи от дома, в котором ее не было несколько дней.

Алиса прекрасно знала, чем обернется ее отсутствие.

Пластиковым ключом она открыла дверь и старалась незаметно проскочить через территорию особняка. Когда ее взгляд упал на газон, где каждая травинка была идентична другой, Алиса прокляла все на свете. Она залетела в дом, словно торнадо, и, не скинув обувь, прямиком направилась на кухню, где пахло тостами и свежемолотым кофе.

Звуки работающего телевизора перекрывали стук ее тяжелых ботинок по мраморной плитке.

– Где эта белобрысая мразь? – громко спросила Алиса домработницу, которая вздрогнула от неожиданного появления девушки.

– Миссис Сильвер? – пробормотала женщина, чуть не выронив чашку из рук. – С минуту на минуту у нее должна закончиться тренировка.

– Спасибо, – стиснув зубы, процедила Алиса и выскочила на задний двор, где располагался теннисный корт.

Ее зрачки расширились от ярости, а карие глаза превратились в две черные прожигающие дыры.

С неприкрытой ненавистью и отвращением Алиса смотрела, как по зеленой травянистой глади порхала стройная фигура ее мачехи, умело отражая ракеткой подачи соперника.

Она была на двадцать пять лет моложе ее отца и старше Алисы на четыре года, появившись в ее жизни совсем неожиданно.

Когда у Алисы впервые начались проблемы, связанные с переходным возрастом, отец привел в дом девушку, любезно представляя ее новой матерью.

Рассчитывая на поддержку отца, родительские советы и внимание, Алиса столкнулась с равнодушием.

Вместо того, чтобы провести время с дочерью, ее отец погряз в новых отношениях с молодой супругой, откупаясь от Алисы карточкой с безлимитом.

Из послушной дочери она превратилась в капризную эгоистку и главную провокаторшу, пытавшуюся любыми способами разрушить отцовскую идиллию. Алиса устраивала скандалы, закатывала истерики, делала показные самоубийства. Но единственное, чего она добилась – это два дня в неделю посещать психотерапевта.

За пять лет Алиса научилась умело скрывать внутреннее состояние мнимыми друзьями, шумными компаниями, случайными связями или цветными таблетками. Но сейчас душевное одиночество рвалось наружу в виде непрошенных слез.

Она так давно ни с кем не делилась своей болью и тоской по маме. Не потому, что боялась быть в других глазах жалкой. А потому что знала, что все равно ничего не изменится.