Мир Аматорио. Исчезнувшая

Я думала у тебя более богатое воображение.

– Что ты еще думала обо мне? – спрашивает Кэш, пока его глаза нагло скользят по моим ногам.

Я тут же поджимаю пальцы на ступнях. Мне явно не нужно было говорить последнее предложение. Неужели, я настолько плоха в том, что пытаюсь утаить от Кэша?

– Не льсти себе. Я совершенно не думаю о тебе, – я кладу книгу на стол, чтобы не запустить ею в Кэша, и добавляю. – Не считая того, что ты ведешь себя по отношению ко всем, как подонок.

Обычно, я более дружелюбна с людьми и не употребляю подобных слов.

Но Кэш заслуживает такого обращения. Вчера он унизил старшеклассницу на парковке, в академии запустил мяч в Джека, а сегодня ночью бесцеремонно забрался в мою спальню. И в мой сон.

Внезапно Кэш протягивает руку и обхватывает мое запястье. Я ахаю, когда он усаживает меня к себе на колени и сжимает талию, притягивая близко к себе. Так близко, что между нами остаются крохотные, ничтожные дюймы пространства.

– Ты понятия не имеешь, каким я могу быть подонком, – шепчет Кэш, и в тишине спальни он звучит, как гудок поезда.

 – Но я никогда не буду таким с тобой. С кем угодно, но не с тобой.

Я упираюсь в его грудь руками. Три года назад он вычеркнул меня из своей жизни. А теперь заявляет, что я для него что-то значу. Зачем Кэш разбрасывается такими словами? Неужели он думает, что я в это поверю?

– Отпусти меня, – шиплю я себе под нос.

Кэш не дает мне освободиться. Крепче сжимая мою талию, он настойчиво удерживает меня у себя на коленях.

Стиснув зубы, я пытаюсь соскользнуть по его бедрам в надежде отстраниться. Я чувствую, как подо мной напрягается Кэш.

– Ким… – низко рычит он. – Еще несколько твоих движений, и я не буду сдерживаться, черт возьми.

– Не будешь сдерживаться в чем? – я непонимающе смотрю на него.

Кэш поднимает руку и приближает ее к моему лицу. С обманчивой нежностью он проводит по моей скуле, а потом грубо обхватывает подбородок. Я замираю и прекращаю попытки освободиться.

Я смотрю в его глаза. В его жестком взгляде нет ничего от того маленького мальчика, которого я помню из детства. И вместе с тем цвет его глаз остался прежним.

Прекрасный, глубокий, синий.

– Кимберли, можно войти? – раздается стук в дверь.

Мое сердце в груди перестает нормально функционировать. Оно дико бьется, и пульс ударяет по вискам.

Если мой отец застанет меня наедине с Кэшем, то беды не избежать. Отец превратит мою жизнь в тюрьму.