Проклятие на счастье

 – Я крайне удивлен, что ты научилась применять хоть какую-то часть магии. Наверняка, твой резерв велик, иначе бы этого не произошло. Также, учитывая навыки ведения боя, многих выпускников мы приглашаем ко дворцу, для отбора в армию империи. И если ты так сильна, как я подозреваю, то отправишься со мной…

Оборотень не предлагал, а ставил перед фактом. Просто создавая иллюзию выбора, по нему было видно, что в конечном итоге будет так, как он сказал. Высший принял решение, а значит оно не подлежит сомнению. Так было всегда.

– А если я не захочу?– спросила я все же. Хотя и слишком дерзко, для разговора с высшим.

– Такого варианта не рассматривается, если конечно, Аэлина, ты не хочешь войти в список изменников и предателей, при этом перечеркнув свое будущее.

Теперь уже рука Ласса напряглась под моей ладонью. Да и весь он источал ненависть к высшему. Но не смел что-то произнести. Я же поспешила разбавить напряжение.

– Возможно, не потребуется отказа, когда вы поймёте мою заурядность, как в магии, так и в бою.

Вполне возможно, что моя сила вовсе не так велика.

– Сомневаюсь, но предупреждаю. Как оборотень, я чувствую любую ложь за версту по запаху, – сказал волк, напоминая о ночном происшествии,

– А поэтому, обнаружив огромный потенциал своей силы, тебе не удастся скрыть правду.

Все, включая директора Маркуса, стояли, окаменев от этих жёстких и явных угроз в мой адрес. Узнавать в высшем того Вэлкана, которого я встретила в библиотеке, становилось все сложнее. Договорившись о времени проведения так называемой процедуры «снятия проклятия», мы с менталистом поспешили уйти.

Вернее я больше не намерена была терпеть присутствие высшего, его власть и могущество над всеми, включая меня, жутко давила. Даже радость от грядущего освобождения от ненавистного проклятия, была омрачена его поведением. Схватит меня после этого, да понесет к себе в кровать. Кто ж ему запретит? Ну, ничего, магия будет моя свободна, защищусь. Да вот только напасть на высшего – приговор. Таких сразу казнили, не то, что наказывали тюрьмой. От бессилия хотелось взвыть. Менталист, которого я все это время не замечала от нахлынувших переживаний, с недоумением смотрел на меня искоса. Он явно ожидал не такой реакции.

– Ты не рада, принцесса? Ни этого ли ты хотела всю свою сознательную жизнь?

– Я не просто не рада, Ласс, я в бешенстве. Это должно было оставаться тайной. А теперь я во власти этого высшего, который, к тому же, хочет уволочь меня к себе во дворец.