Последняя из Рода Серебра

Фрида Морид, какая-то неконтролируемая, стыдно сказать, нимфоманка с задатками маньяка, правда, не сексуального! Девушка была прирожденным садистом, Тарий видел это в ней. Что с ней делать, он не знал. Ситуация осложнялась тем, что девушка являлась членом королевской семьи.

Как же он устал! Хоть его подопечные уже и взрослые, но хоть какие-то нормы морали соблюдать надо! Если уж так приспичило, можно и номер в гостинице снять! И то, как относилась эта представительница расы вампиров к людям, было просто неприемлемо! Количество жалоб множилось.

А ведь половина адептов была настолько запугана, что и пожаловаться не решалась. Эта тварь брала у них кровь, унижала, издевалась, и все сходило ей с рук, ведь у нее был папа, а у Тария – договор, связывающий ему руки.

Старый вампир, выглядящий, как двадцатилетний пацан, был ректором Межрасовой академии магии. Его боялись и уважали все, кроме Фриды Морид, она была неприкосновенным цветком, любимой доченькой его величества и невероятной занозой в заднице ректора.

Стыдно сказать, но столкнувшись с этой студенткой, Тарий действительно начал чувствовать себя мальчиком, он не мог прижать эту девку ни магически, ни морально. Эх, если бы он не был ректором! Но его сдерживали клятвы и обязательства. Отчислить ее он не мог, на основании чего? Подумаешь, распутница? Ну, попила немного кровушки, так это ж у людей, все живы, и никто ничего не видел! Ну и что, что унизила ни в чем неповинную человеческую девушку, подумаешь. Случайно вышло. И ничего, что теперь над девушкой глумятся даже люди…

Что ему предпринять, Тарий не знал, с подобным этот умелый маг и бесстрашный воин столкнулся впервые. А самое глупое, что, на первый взгляд, и проблемы-то особой не было. Подумаешь, с психикой у Фриды не все в порядке, так подростковый период, у кого нормально-то?! Но он понимал: нельзя учить таких студентов, нельзя! Вспомнить хотя бы историю с Орэном…

«Вроде и живем долго, а ничему не учимся!»

С досады Тарий слегка ударил кулаком по откосу, и кусочки каменной крошки посыпались на голову ректора.

– Гадство какое, – пробормотал он, соскакивая с подоконника и отчаянно тряся головой, чтобы избавиться от пыли в густых каштановых вихрах. Вмятина в стене тут же начала затягиваться. Здание академии было практически живым организмом, считалось, что от чрезмерного использования магии камень постепенно приобрел совершенно удивительные свойства.