Соль. Судьба Первородной

Так что, даже несмотря на то, что силы мои заблокированы, есть шанс просто оглушить его… А там, стоит вернуться домой, и я сумею найти достойный аргумент, чтобы он согласился ещё раз мне помочь. Нельзя упускать такую возможность, никак нельзя!»

Глава 1.

Приходить в себя после того, как едва не отдавший богу душу придурок решил воспользоваться твоим радушием и шарахнул тебя по голове не пойми чем, – то ещё удовольствие, скажу я вам. Особенно приятно осознать, что твои руки туго связаны, лицом ты упираешься в каменный, изрядно отполированный пол, а в пяти сантиметрах от твоих глаз находятся чудесные сандалии из кожи молодого бычка на огромных лапищах неизвестного мужика.

Почему мужика? Ну, думается мне, мало найдется красоток со столь внушительным размером ноги и повышенной волосатостью кожного покрова. Ещё одним, безусловно, приятным открытием становится тот факт, что этот мужик здоров, как бык. Именно поэтому от него не пахнет ни старыми хворями, ни острыми болями. Чист, аки младенец. Чушь, просто кто-то не поленился и затянул на мне петлю Двуликого.

– Я же просил быть с ним поаккуратнее, – откуда-то издалека послышался встревоженный голос моего давешнего знакомого-мерзавца. – Поднимите его с пола, пока он не пришел в себя, и развяжите руки. Это ни к чему. Нет, Римс, петлю не трогай, только руки – засуетился где-то рядом тот, кого всё же стоило бросить умирать в пустыне. Паренёк-то оказался не просто аланитом, что само по себе было примерзким фактом, так ещё и подлым уродцем.

Я занималась им добрых две недели. Две недели постоянной усталости, недосыпания и магического истощения, не говоря уже о горшках и прочих радостях по уходу за лежачим больным. И, что в итоге? А в итоге… всё, как всегда. Жадность живых не имеет предела. Эгоистичность и алчность – вот, что движет этим миром, который уже слишком давно забыл, что такое любовь, самоотдача, сострадание. Что говорить, я и сама пытаюсь забыть, но мой проклятый дар расставляет приоритеты в моей жизни.

И его вовсе не волнует, как мне опостылело всё это. Как устала я от глупости и порочности живых. Как ненавистны мне чужие хвори и неблагодарность спасенных мною людей.

Тем не менее, я заставила себя прикрыть глаза, и ещё крепче сжать челюсти, чтобы не дай Двуликий, не испортить свое и без того незавидное положение. Перед тем, как ударить меня, 'больной' сказал, что ему нужна всего одна услуга… Они всегда так говорят. Это успокаивает их совесть.