Кольцо странника

– Вот, няня, – сказал Тихон после первых приветствий и лобызаний, – это и есть мой племянник, сын Романа.

– Ах ты, соколик ясный! – старушка обратила на Всеслава взгляд своих не по-старчески ясных, живых глаз. – Сиротка горемычная! Да как же ты на батюшку своего похож-то! Иди, иди ко мне, под сизое крылышко!

Всеслав, которому уже порядком опротивело прозвище «сиротка горемычный», приглядывался к ней с некоторой тревогой, словно хотел узнать, где у нее то самое сизое крылышко, под которое следует идти.

– Ну, что ж ты! – подтолкнул его дядя. – Говорю же тебе: не робей! Это моя няня, она и отца твоего баюкала в детстве. Так и зови ее: няня Ольга.

Крепко взял Всеслава за руку и пошел к терему. Несколько шагов оставалось до крыльца, когда по крутым ступеням навстречу им выбежал, словно шариком скатился, щекастый мальчонка одних лет со Всеславом.

– Батюшка! – завопил он не своим голосом и вцепился мертвой хваткой в полу отцовой шубы.

– Ты зачем выскочил? – пожурил его отец. – Недавно только горлом хворал.

Вместе прошли в терем. Сени просторные, на лавках разостланы звериные шкуры. В крестовой палате, куда прошли, не задержавшись, хоромный убор богатый. Всеслав остановился, перекрестился степенно на угол, где висели образа, завешанные парчовым застенком. Дядька Тихон усмехнулся, толкнул в затылок сына.

– Вот, гляди, как себя держать надо! А ты только и знаешь, что носиться, как угорелый, да нюни пускать. Привечай гостя, не рюмься!

Мальчишка, спрятавшись за отца, недобро глядел на Всеслава круглыми, как у кота, глазами.

– Мне батюшка говорил, ты – мой братец. Меня Михайлой зовут. У меня бабки есть новые, и бита со свинцом. Ты драться не станешь?

– Не стану, – ответил Всеслав. Мальчишка, видно, бойкий был, несмотря на толщину.

– Ну, бегите, дружитесь, – усмехнулся дядька. – Да чтоб не задираться у меня!

Всеславу было сейчас не до игр и забав – от долгой езды кружилась голова, ноги были, как из соломы.

– Дядька Тихон, – шепнул, – я б прилег где…

– Ах ты, отрок! – всполохнулся дядька. – Я-то, дурень, тебя играться отправляю, а ты на ногах еле держишься!

Сейчас, сейчас уложим тебя. Отужинать хочешь?

– Не хочу, спасибо, – отвечал Всеслав, с трудом превозмогая внезапно навалившуюся усталость.