Пленник порока

– Да, вот еще, – прожевывая индюшачью ножку, осведомил он, – в следующую седьмицу бал у императора во дворе, и он приказал быть вам с детьми и привести своих лучших работников. То есть, конечно, не всю артель тащи, а человек пять. А детей своих можешь взять всех, – он вытер руки о чистый рушник и, запив еду крепким вином, поблагодарил хозяев за хлеб-соль:

– Ну, спасибо, уважили. Так и передам, – он отвесил поклон и вышел. Сергей от радости чуть косяк дверной не сломал. Еле дождавшись ухода гонца, он полетел вихрем в мастерские и объявил о новости Евдокиму.

«Это, наверное, тот случай и есть, о котором гадалка сообщила», – радостно думал Сергей.

– В следующую седьмицу, говоришь? – равнодушно спросил брат.

– Ага, – ответил Сергей, развалясь на душистых деревянных опилках.

– Что ж, Бог даст, пойдут теперь наши дела в гору, – спокойно протянул Евдоким.

– Как это, Бог даст? Ты чего? Даст не даст, а во дворец на бал не каждый попадает! – Сергей обиженно отвернулся.

– Посмотрим. А Вероника как? – спросил тем же тягучим голосом Евдоким.

– Не знаю. Ей-то что, пятнадцать лет девчонке, какие ей балы!

– Эка, ты шустрый на распредел! Вперед батьки решил уже, кому пойти, а кому дома сидеть? – возразил Евдоким, и Сергей услышал в его голосе железные нотки. Тревожный сигнал. Чувствуя себя немного обескураженно от такого поворота, он отвернулся.

– Знаю, что ты думаешь! – вздохнув, ответил он.

 – Это я недостоин на бал пойти. Не работаю, науку не постигаю. Не как вы, примерные и хорошие. А может, судьба моя там, на балу-то этом? Э-эх! Ты не поймешь! Куда тебе, таким, как ты, – только работать, да вина на праздник побольше, – высказывался Сергей, но, повернувшись, понял, что разговаривает сам с собой.

– Даже слушать им меня противно! Вон оно что! Ну, ладно, я вам всем покажу! Всех богаче буду и к дому своему не подпущу! Ишь, все им не так, – и начал Сергей в уме перебирать все невзгоды и несчастья, им самим же придуманные.

Любил он себя жалеть, а потом матери рассказывать о своей печали и доле несчастной.

– Ничего сынок, крепись! Авось, и вправду судьбу свою изменишь, так лучше во дворце попытаться…

– И найду, мама, сердцем чую, что изменится скоро жизнь моя, – тыча себя в грудь кулаком, доказывал он матери.

А мать все про кольцо семейное думала, что Гавриле принесло немало пользы.