Посланник

Сын Татьяны получил от родителей двойную фамилию Преонский-Кюри. При венчании Антуан, после крещения уже привыкший откликаться на имя Антон, присоединил к своему имени фамилию жены. После свадьбы молодые супруги не могли надолго остаться одни. Дела, не терпевшие отлагательства, разлучили молодых на несколько дней.

Погружаясь в своих воспоминаниях в те уже далекие дни, Татьяна отчетливо представляла и свои переживания, и свои поступки…

* * *

Вчера приезжал поверенный от Антуана и передал весточку молодой жене, что возвращается молодой граф и шлет поклон.

– Дуня, посмотри, все ли ладно в палатах и опочивальне? Истопили ли баньку? Да, и проверь, не напился ли приказчик? Дюже не любит Антуан пьяниц и разгильдяев! – говорила Татьяна.

– И откуда же ты его так распознать-то успела? – подозрительно спросила Дуня.

Татьяна не ответила на вопрос няньки, а лишь гордо прошла мимо и уселась у окна с вышиванием.

От приятных мыслей у нее радостно забилось сердечко. Сегодня она отдаст Антуану их родовое кольцо, благодаря которому они и встретились.

Хотя, конечно, его должен носить потомок рода Преонских, но Татьяна слишком любила Антуана и поэтому решила подарить ему перстень в знак любви и признательности.

За окном уже смеркалось. Становилось тихо и спокойно. Но в доме Преонских-Кюри все готовились к приезду молодого хозяина.

Долго ждала Татьяна мужа и уже после молитвы, собираясь идти в опочивальню, услышала на улице шум. Татьяна приоткрыла нижнюю часть окна и увидела, как по улице проехала телега тройкою, следом еще и еще, потом солдаты, конные и пешие.

Татьяна подняла весь дом на ноги, объявив, что хозяин, вероятно, возвращается.

– Ох, батюшки, батюшки мои! Поостывала снедь-то вся! – причитала Варвара-стряпуха.

– Разогрей! – приказала Татьяна и вышла со свечой в сени, проверить, на месте ли челядь. – Фома! Филипп! Гаврила!

– Да, боярыня, мы все здеся. Токмо сумнения меня гложуть, что нетути хозяина нашего с приезжими, – Филипп говорил тихо, не глядя хозяйке в встревоженные глаза.

Она с волнением следила за многочисленным народом, проезжавшим и проходившим по улице.

– Ежели нет, спать идите и до утрени отдыхайте. Авось не приедет он за полночь, – печально ответила она.

– Мы, хозяйка, тут уж давненько стоим, всех опросили приезжих-то, – прищурив подслеповатый левый глаз, сказал ей конюх Гаврила.

Татьяна впервые поняла, как переживают эти люди не только за нее, но и за Антуана.