Посланник

Пока раздевался и здоровался со слугами, подошла и Татьяна. Как загорелись глаза у Антуана! Татьяна, скромно потупив взор, тихо прошептала:

– С добрым возвращением тебя!

– Здравствуй, милая! – он, сбросив тяжелый камзол, хотел приблизиться к Татьяне, но, вовремя сообразив, что представляет видом своим недостойную картину для своей возлюбленной, остановился.

Они долго стояли друг против друг и молчали. Наконец Татьяна, истомившаяся по мужу, протянула к нему руки и сказала с улыбкой:

– Ну же, подойди, неужели жены не признаешь?

Руки его дрожали, и не было больше сил сдерживать нетерпение обнять, наконец, любимую.

Даже усталость от последнего похода и неприятностей, связанных с ним, ушла куда-то далеко-далеко. Антуан кинулся в объятия любимой.

– Татьяна! Господи Боже! Как я скучал!

Глаза ее горели, и она тоже, забыв о соблюдении приличий при челяди, тихо прошептала:

– Да, милый, да! Я тоже скучала и молилась за тебя!

Нежно отстранив ее от себя, он посмотрел на нее и вновь обнял, как бы убедившись, что это она – его любовь, его печаль.

– Антон, – назвала она мужа по-русски, – Варвара ждет приказа моего, столы накрыты, и баньку справил тебе Гаврила.

Но он как зачарованный стоял и смотрел на жену. Такое счастье наполнило душу его, что обо всем на свете позабыл Антуан. Наконец, когда Татьяна стала хмурить брови, пытаясь угадать, о чем думы его, он, как паутину, разорвал ее смущение и ответил:

– Да, я сейчас, дай только постоять вот так еще, и уверить себя наконец, что не сон это!

Татьяна с любовью посмотрела на мужа и обняла его еще крепче, вдыхая запах его тела.

Она любила своего мужа всем сердцем. Просто любила, как могла: искренне, самозабвенно.

Хотела Татьяна кольцо подарить Антуану, но он его не взял.

– Оно же родовое и принадлежать должно дитю нашему, а не мне. Я хочу исполнить наказ отца твоего, так что носить его будет наш сын. А пока спрячь его и береги, – говорил ей Антуан, наконец по-настоящему ставший ее мужем этой ночью.

Они, счастливые и утомленные, уснули уже под утро. Целый месяц не было никаких вестей от Сапурина. Этот месяц Антуан принимал как пожалованный ему отпуск. Но, когда прошла седмица нового месяца, он всерьез забеспокоился.

Все передумал Антуан: и отставку, и недовольство им. Только молодая красавица жена была у него отдушиной, она единственная, кто радовал сердце Антуана.