По ту сторону Грани

Сказала я это не из-за желания доказать свою значимость или показать, что тут я самая главная, конечно нет. Сегодня я чувствовала себя вымотанной и разбитой как никогда. Усталость, такое странное ощущение для совершенного тела, легла на плечи тяжким грузом. Сейчас я хотела покоя и одиночества, а не слежки и навязанного внимания. Я понимала, что следить они все равно будут, но пусть делают это так, чтобы я хотя бы не замечала.

«Идем, – обратилась я уже к Каа’Лиму, не дожидаясь ответа от Тирона.

 – Так, что там с «градацией»?

Ступая рядом по широкому коридору, которому, казалось, не будет конца и края, мы оба игнорировали двадцать пар глаз, что смотрели нам вслед. О чем думали они, мне было неведомо. «Ах, да, – спохватился дэйург. – Ты же понимаешь, что по природе своей все мы хищники, потому будет понятнее, если я объясню попроще. Представь, каждый Дом – это стая, где есть свой Альфа.

И есть охотники, самки, щенки, представила?»

Невольно улыбнулась, согласно кивнув.

«Ну так вот, в стаю приходит новый вожак, например, и каждый член этого примитивного сообщества начинает принюхиваться и присматриваться к нему, чтобы уже наверняка знать, что из себя представляет новая особь. Насколько сильна и опасна. То есть такое “обнюхивание” как бы в порядке вещей», – заключил Шаи, довольный приведенным примером.

«Не хочешь ли ты сказать, что меня еще не раз “укусят”, проверяя на прочность?»

«Ну… вероятно, что так и будет. Тут это нормально, пока ты не сумеешь каждого ухватить за загривок, это будет повторяться. Только не стоит размениваться на низших, только сильнейшие противники, и никак иначе».

Мы уже почти скрылись за поворотом, когда я не выдержала и засмеялась во всю силу. Только вот, скорее, то был смех отчаянья, нежели искреннего веселья.

Должно быть, потому даже мне стало жутко, когда его отголоски отразились от высоких стен, эхом разносясь по древнему замку угасающей династии.

Прошло восемнадцать лет, и больше всего из произошедших перемен в его Резиденции Лео угнетало то, что милый сердцу кабинет стал почти неузнаваем. С остальным он готов был примириться ненадолго.