Зараза

А мы в последнее время столкнулись с тем, что вирус начал мутировать дальше…»

«Мутировать? Как?» – спросил голос.

«Появились новые симптомы. Сейчас о них расскажу, просто так… столько всего навалилось, понимаете? Трясет всю который день. Она же моя подруга… была. Так вот, знаете, когда становится понятно, что вирус очень опасен? Что он может легко уничтожить если все население планеты, то хотя бы отдельно взятого Кирова?»

Мужчина что-то сказал. Видимо, просил продолжить.

«Да, когда он поражает и медицинский персонал тоже.

И у нас уже три таких случая. Три! Первой заболела Вика. Я как раз не видела ее в течение нескольких дней, а тут вчера увидела – и не узнала. У нее… Боже! У нее кровили глаза. Из глаз текла кровь, понимаете? Она…»

Дальше – всхлипывания. Мужчина принялся успокаивать женщину.

«Я… я никогда такого ужаса не видела. Конечно же, Вику сразу же закрыли в спецбоксе. Всех, кто с ней контактировал, и меня том числе, – в карантин. Собственно, мы с вами сейчас общаемся, только потому, что на вас этот костюм.

В общем, условия позволяют. Но не это самое страшное…»

Мужчина предложил уточнить, что именно так напугало женщину.

«Вику тоже забрали» – сказала она.

«В смысле забрали?»

«В прямом! – Голос женщин стал еле разборчив. – Эти.... в черном… забирают… кого им вздумается… симптомы есть, и не важно… они в карантине… А потом людей просто никто не видит больше! Они исчезают… все, потом нам сообщают о погибших! Типа выписывайте бумаги!»

Мужчина еще о чем-то спросил.

Но тут раздался писк – и запись прервалась. На самом интересном месте.

***

– И как тебе? – спросил Андрей Семенович.

– Кто это?

– Это?! – Редактор взял диктофон, выключил запись. – Эту запись мне слили из УМВД. До того, как ее изъяли.

– Те типы в черном?

– Именно, Саш. И именно по этой причине я тебя еще не сдал…

– Спасибо! – еще раз повторил я.

– Это ты потом скажешь, как мы все провернем.

– Что провернем?

– А то, Саш.

Вот эта запись, она, когда ко мне попала… – Редактор сунул в зубы еще одну сигарету, но не поджег. – У меня впервые было такое чувство… с девяностых. Мандраж, предвкушение – как ни назови, все об одном. Аж руки зачесались, понимаешь?! Я понял, что если не раскопаю эту тему, то я ни хрена и не журналист даже…

– А я-то чем мог помочь? – мне внезапно стало так одиноко. Если я заблуждался насчет вируса – это рушило все предоставления о мире.