Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга первая

Такой он видел её три года назад – немного испуганной, храбро скрывающей свой страх, и очень, очень милой… «Нет, тут волноваться не стоит. Девочку, конечно же, вернут во Францию. Но вот Ричард… Что будет с ним?»

Рука сама собой сотворила крестное знамение.

«Тут и гадать нечего, – мысленно вздохнул епископ. – Свергнутые короли живут недолго!» Можно считать, что Ричард уже умер. Но вот война…

Это епископу Лангрскому было сейчас совсем не нужно.

* * *

Как пятый сын герцога де Бара, епископ Лангрский по традиции готовил себя только к духовной карьере и никем другим, кроме как прелатом, естественно, быть не мог. Хотя чего греха таить: мечталось иногда и о крестовых походах, и о кровавых сражениях с непременным подвигом, за который король обязательно дарует герою собственное герцогство или графство, и обездоленный пятый сын, не имеющий никаких надежд продолжить династию, станет родоначальником династии новой – своей собственной.

Но увы, традиции жестоки и жёстки. Воевать прелату не полагалось – четверо старших братьев на здоровье не жаловались., А когда к смертному одру старого герцога слетелись в полном составе все искатели наследства, молодой Луи де Бар окончательно уяснил, что стать первым в этой толпе можно только с помощью наёмных убийц или яда. Поэтому, оставив в стороне честолюбивые устремления, епископ пораскинул мозгами и нашёл единственно приемлемый путь на широкие просторы династической мечты и реальной власти.

Путь хоть и хлопотный и чрезвычайно извилистый, зато безгрешный и надёжный. Путь откровенной купли-продажи, которую для людей родовитых и высокопоставленных давно уже заботливо окрестили политикой.

Благо и в государстве дела складывались так, что без дипломатии на плаву никак не удержишься.

Безумие, поразившее короля Шарля, привело к тому, что в борьбе за власть сцепились между собой его брат – Луи Орлеанский и дядя – Филипп Бургундский.

А это в свою очередь раскололо светское общество точно так же, как еще раньше противоборство двух пап – Авиньонского и Римского – раскололо духовенство. И тому, кто научился маневрировать в бурном море церковной политики, море светских страстей было уже не страшно.