Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга вторая

 – Сам я стар, чтобы воевать, но готов хоть сейчас схватиться за оружие! И вам греть бока на перинах не позволю! Как не позволю, чтобы славный трон французских королей запятнала задница, покрытая бесчестьем Азенкурской бойни!

Двадцать лет назад, на испанской границе, господин де Краон был в числе тех, кто приветствовал приехавшую вступать в брак молодую Виоланту Арагонскую. И хорошо запомнил возникшее тогда ощущение, что «эта девица за прялкой долго не усидит».

– Вот увидите, наш герцог Анжуйский станет не столько королём Сицилийским, сколько «угодником Арагонским», – похохатывал де Краон, изрядно набравшись горячительного во время застолья, устроенного Виолантой. – Но я таких дамочек люблю… когда они мне не жёны…

Теперь же, возмущённый сверх меры договором в Труа, старый безбожник созвал всех подчинявшихся ему дворян и, вытащив внука из теплой постели, велел ему ехать к дофину, «под крыло Иоланды Анжуйской».

– Эта дама знает, что делает. И если ей не удастся вернуть трон нашему принцу, это не удастся уже никому!

Жиль де Ре подчинился охотно. Оставил юную жену на попечение мессира де Краон, а сам весело и азартно пополнил ряды сторонников дофина, приведя помимо своих и дедовых вассалов ещё и перекупленный им отряд итальянских наёмников.

– Сицилийской королеве сицилийскую подмогу! – крикнул он, салютуя мадам Иоланде поднятым мечом.

Затем спрыгнул с коня и, хищно оглядевшись, заявил:

– Обожаю подраться, господа. Скоро ли начнём?

Барону не составило труда найти себе товарищей в Пуатье. Первым делом он свёл дружбу с Орлеанским бастардом, которого Шарль произвёл в камергеры своего двора, и без конца подбивал его совершить какую-нибудь вылазку против англичан.

– Не спешите, юноши, – урезонивала их мадам Иоланда.

 – Первый удар, который мы нанесём, должен быть сокрушительным! Чтобы никто не осмелился больше говорить, будто наш дофин способен только на подлые убийства. Военная победа сразу заткнет рты тем, кто кричит о запятнанной королевской чести… А в Европе победителей давно никто не судит.

Однако удерживать на привязи молодых людей, рвущихся воевать, было и сложно, и неразумно. Любой азарт тухнет от бездействия.