Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга третья

Но Дю Шастель сделал вид, будто ничего не услышал.

«Устала… – с горечью подумал он, выходя. – Нет, дорогая мадам, вы наверное сами ещё не поняли, как называется эта ваша усталость… Жаль… жаль… Но не дай Господь вам понять, какой бывает усталость от безответной любви!».

* * *

Господин Ла Тремуй не знал, за что хвататься!

Мелькнувшая на совете догадка создала в его душе настоящий хаос из предположений, лучезарных озарений и довольно мрачных сомнений.

Министр не особенно любил игру в карты, считая жизненные расклады куда интереснее, а взятки, полученные от ловких ходов в дворцовых интригах, гораздо весомее карточных.

Однако, промаявшись без сна половину ночи и, не зная чем себя занять, чтобы, хоть немного, упорядочить мысли, Ла Тремуй вытащил из коробки на столе почти новую колоду и разложил её по мастям…

Жезлы – конечно же, французский правящий дом, Сердца – пусть будут домом Бургундским, Кубки… – да, Бог с ними, пусть будут англичане… Геральдические жёлуди? М-да… Эти пусть останутся на потом.

Ла Тремуй аккуратно разложил карты по старшинству и усмехнулся. Как, однако, всё это похоже на придворную иерархию. Вот она – Дама Жезлов – суровая, повелевающая, изо всех карточных дам самая властная? Несомненно, это мадам Иоланда Анжуйская, которую следовало бы положить во главе масти. Рядом – Король. Это, конечно же, дофин. Для своей Дамы он и козырь, и политический марьяж, который свою взятку всегда возьмёт, но теперь ещё, возможно, и карта для сброса… При хорошем раскладе, особенно, когда на одной руке и марьяж, и туз – этот денежный мешок, нужный всегда, даже при плохой игре – дама может себе позволить сбросить короля на предъявленный козырь.

А что у нас может служить козырем для мадам герцогини? Её драгоценное Анжу, конечно! И, чтобы без потерь отбиться королём, надо иметь на руках Шута. То есть то, что в любом случае побьёт любой козырь.

Ла Тремуй задумчиво сцепил пальцы.

Дальновидный план, ничего не скажешь! Заполучив сначала бастарда королевы, а затем породнившись с её законным сыном, мадам подстраховалась со всех сторон. Не стань Шарль дофином, Дева из пророчества могла бы объявить его таковым по воле Господа. И, даже если бы к тому времени война закончилась очередным перемирием, всегда можно было найти обстоятельства из-за которых государство, якобы, гибнет, и заявить, что пророчество исполняется.