От принцесс одни неприятности

Первым делом я бросилась проверять магию. Но, как и в лавке, толку от нее не было. Полнолуние – время духов, а мы предназначены им в жертву. Черт! Я стерла выступивший на лбу пот и кивнула в сторону улицы, где при свете луны виднелся ряд домов. Ни в одном из них не горел свет, не слышался детский плач или веселый смех запоздалых гостей. В полночь город вымирал. Все надеялись не услышать стука в дверь.

Мы пошли вперёд. Молча. Взявшись за руки.

Когда за нашей спиной остались уже несколько сотен шагов, впереди, в переулке за ближайшим домом раздался странный звук.

Кто-то насвистывал мелодию, а потом и негромко запел. Но в окружавшей нас застывшей тишине, песня звучала жутко.

– В час, когда границы размыты,

Дух и плоть легки на подъем.

Если дом тебе не защита -

Выйди ночью, встань под дождем! (*Канцлер Ги «Da kapa preta»)

Мы замерли, сцепив пальцы. Единственное, я отодвинула Изабель себе за спину. Шаги приближались. К этому звуку добавился еще один, отбивавший ровный ритм по брусчатке.

Стук, стук, стук…

И из-за угла к нам вышел мужчина. Довольно высокий, по лицу нельзя определить возраст – то ли ему тридцать, то ли пятьдесят, а может и несколько сотен. Глаза густо подведены черным. Старомодный черный костюм, багровая жилетка, белая рубашка, расстегнутая сверху на две пуговицы, и цилиндр. В руке трость, которая и издавала этот мерный звук.

Мужчина улыбался, а от этого становилось только страшнее. Но вот на его лицо попал свет от выбравшейся из-за туч луны и вместо лица проступили кости черепа и пустые глазницы.

Всего пара мгновений, и он вновь улыбается. Барон Самеди.

Дух, которым пугают жителей, запрещая открывать ночью дверь или выходить на улицу в полнолуние.

Дух, провожающий смертных в мир мёртвых. Даже если им еще рано туда отправиться.

– Приветствую вас, леди, – он остановился и приподнял шляпу. Черные волосы длиной до плеч колыхнулись, и он отбросил их назад движением головы. – Старик меня сегодня порадовал.

Маг и, о как! Принцесса! Ваше высочество!

Он шутливо поклонился, не переставая улыбаться.

– Вы не поверите, весь последний год он оставлял мне только всяких неугодных ему отбросов – мелких воришек, должников и невезучих приезжих, – он скривился. – А с ними, знаете ли, даже нормально поговорить нельзя. На редкость скучные спутники.

Мы пока тоже не отличались болтливостью. Холодные пальцы Изабель так стиснули мою ладонь, будто от этого зависела ее жизнь.