Фёдор Басманов. Опричная жар-птица. Книга первая

Во-от, этот дружок его с толку-то и сбил! И без того межеумком был, а как речей вольных наслушался, совсем одурел.

То водички подаст, то ещё что. Спиридон знал, но не мешал в этот раз. Ему и самому нового их пленника жалко бывало. Сильно он отличался ото всех остальных, дюже надоевших. Иной раз чувство накатывало, похожее на болотную удушливую воду. Будто не человека мучают, а птице крылья ломают. По пёрышку выдирают. А птиц, в отличии от людей, Спиридонке всегда жалко было.

И ведь, немногим старше самого Меркуши.

Только-только в силушку молодецкую вошёл. У Спиридона свои сынки такие. Все в столицу укатили, негодники, счастья пытать… В опришнину, какую-то, сказывали. Ни весточки уж более двух лет, словно в воду канули.

Но Меркушка вопрошающего взгляда не видел. Молчал, отвернувшись к озеру. Ждал покорно, что повелят.

Пока все трое растерянно стояли вкруг мёртвого тела, точно это первый покойник в их жизни, день окончательно начал гаснуть. Тени разбрелись по камышам. Ветер стал сильнее и холоднее.

Равнодушно теребил уголки мешковины, шевелил волны и волосы мертвеца.

Глаза, напугавшие трёх мужиков своей живостью, всё также смотрели на небо, не веря в смерть.

Меркуша заметил выпавшую из связки руку. Тонкие прозрачные пальцы, с отросшими в заточении ногтями, словно перебирали песок. Некоторые из них сломали почти сразу, как несчастного привезли. Когда пришло время снимать дорогие перстни.

Меркуша ощутил, как рубаха прилипла к спине, перекрестился испуганно.

Спиридон, ощущая какой-то суеверный, неведомый ему доселе страх, также, как и Меркушка, стараясь не смотреть покойнику в глаза, вернул энколпий назад.

Небрежно положил его на ключицу – единственное не разодранное на теле место. После, махнул рукой, призывая всех докончить работу, но вместо внятной речи – застонал. Боль в пояснице стала сильнее.

– Пора тебя менять Спиридон – разворчался возничий. Сплюнул раздраженно, отложил суму и сам помог Меркуше накинуть мешковину и замотать как надобно.

Или почти как надобно. Руки не слушались, работа в этот раз не спорилась, да и стоило ли стараться?

– Потащили – Григорий Лукьянович ухватил перемотанное тело в районе ног, Меркуша – верхнюю часть туловища.

Спиридон, прихрамывая, побрел за ними по берегу, пытаясь давать дельные советы.

– Без тебя обойдемся – обозлился Григорий.

У самой воды все разулись, поскидывали обувь на песок. Босыми побрели к лодке, нос которой услужливо показался из-за камышей.