Факультет экстремального выживания

А тут ещё и непривычная для меня ручка, что-то сродни чернильному перу: толстое основание никак не укладывается в пальцах, ещё и кончик цепляется, противно шкрябает по бумаге, оставляя отнюдь не живописные кракозябры. Кто-то такими ручками шикарные закорючки выводить умеет, кто-то карябает, как курица лапой. Я явно отношусь ко вторым.

– Не робей, пиши, – подбодрил меня старик. – Не ты первая в такой ситуации оказалась.

– Так чем же я привлекла внимание? – интересуюсь, приноравливаясь к ручке, и для начала просто выводя всякие зигзаги и закорючки на выделенном мне листочке бумаге.

– Из твоего мира нам крайне редко кто-то подходит, – говорит. – Слишком консервативные, слишком расслабившиеся в условиях технически развитого мира. От них толку ровно столько, сколько и от местных. Зато такие редкие исключения, как ты, зачастую оказываются гораздо живучее и сильнее своих коллег. Потому что стать иным, не таким как все, в неприспособленном для этого мире может только человек, имеющий железный внутренний стержень и умеющий стремиться к поставленной перед собой цели.

– Однако, – усмехнулась я, выводя очередную загогулинку.

Радоваться ли этому обстоятельству? Тому, что попала сюда? Или, вернее сказать, тому, что некогда выработала в себе способность добиваться поставленной цели, благодаря чему я тут. За сам факт того, что вновь могу крепко стоять на своих двоих я безусловно благодарна. Но как известно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

И это настораживает. Однозначно где-то есть подводные камни, просто я их пока не вижу и не могу оценить масштабов трагедии. Хотя… Одно только название выпавшего мне по жребию задания чего стоит – «лабиринт смерти»! Не придёт ли тот день, когда я пожалею о том, что не осталась никому не нужной калекой на Земле?

– Скажи, что я не прав? – наблюдая за моими стараниями в области каллиграфии, произносит библиотекарь.

Смысл отнекиваться? Кивнула, ведь старик угадал, всё так и было, чего уж тут юлить.

– Даже любопытно, чем же ты отличилась у себя? – произносит, но по интонации чувствуется – именно это его как раз и не интересует. Но спрашивает, вопрос: зачем?

– Спорт… – я запнулась, не объяснять же ему, что для меня спорт был всем, что я многого добилась. – Спортсменкой была, – с тоской вздыхаю, вспоминая некогда напророченные мне перспективы, рухнувшие в бездну в краткий миг неудачного падения.