Ангелы на факультете… контрразведки. Финал

Ведь светлым и добрым быть проще, если к тому располагают условия или врождённая наивность, а вот смелым и решительным не каждый сможет стать.

Наконец-то прозвенел долгожданный звонок и коридоры опустели. Спину больше не жгут чужие взгляды, но смущение по-прежнему не отпускает. Мало того, чтобы меня никто не видел, осознание самого факта, что я голая всё равно смущает. Ещё и в голову нет-нет да лезут воспоминания о пережитых феерических ощущениях. Стараясь отвлечься, вновь погружаюсь в раздумья.

На этот раз, отнюдь не приятные.

Вспомнилось то, как к нам домой пришли представители правопорядка со свитком, подтверждающим право на арест. Как родители умоляли пощадить хотя бы меня. Ожил в памяти допрос. И исполненный раскаяния прощальный взгляд Киарта, запоздало осознавшего что именно он натворил. Ещё тогда, когда нас разделили, меня под конвоем уводили в одну сторону, брата в другую, родителей в третью, я поклялась, что если останусь в живых, то обязательно узнаю: кто стоял за всем этим.

А выяснив, отомщу, пусть даже ценою станет бессмертие моей души…

Свершилось! Вот он долгожданный выход из учебного корпуса. Добралась! Выскользнула на улицу, и вмиг всё тело покрылось мурашками от налетевшего порыва ветра. А ведь день на дворе, но начало осени уже даёт о себе знать: на небе тучи собрались, закрывая солнце, ну и ветер – да. Пришлось прибавить скорости. До здания общежития я практически бежала. Юркнула в тепло холла, боязливо оглянулась по сторонам.

Не думаю, что комендантша, заметив моё появление в таком вот виде, потом будет благосклонна во время разговора. Она у нас Анхе, со своими принципами и понятиями.

На этот раз повезло. Женщины нигде в поле зрения не было. Взлетела по лесенке на свой этаж, и вот, наконец-то передо мною долгожданные двери ставшей почти родной комнаты. Хотя… Комнаты ли? В моём родном доме чуланы просторнее были, и обстановка богаче. Большего аскетизма и представить сложно: помещение два на два метра, у одной стены узкая односпальная кровать, у другой, напротив двери – стул и небольшой столик возле крохотного, расположенного почти под самым потолком окошка, всю третью стену занимают дверцы встроенного шкафа, совмещающего в себе и отделение для вещей и для учебников с редко используемыми канцелярскими принадлежностями.

Казалось бы, трудно породниться с такой обстановкой, но после пережитого позора, и она показалась мне родной.