Его единственная

А он для меня чудо дивное, от голодной смерти спасение ходячее.

– Див, так Див, – легко согласился он.

– Я – Эля, – сократила имя до привычного, благо Эльвира и Элеонора созвучны в упрощенной версии.

Мужчина как-то невесело усмехнулся, услыхав мое имя.

– Что не так? – насторожилась я.

– Была в моей жизни одна Эля, – отмахнулся он, словно это воспоминание не доставляло ему удовольствия. – Но она…

– Только освободи меня от подробностей твоих похождений, – прервала я.

– Как скажешь, – покладисто кивнул.

 – Ну так что, по рукам, ведьмочка Эля? – ничуть меня не боясь, протянул ладонь мужчина.

– Просто Эля, – прорычала, не спеша пожимать руку.

– Просто Эля, – повторил тот, и мне показалось, или у него в глазах лукавые огоньки промелькнули?

И завертелось: гость обустраиваться принялся, что-то перетаскивая и гремя утварью в бане, а я, взяв лучину со стола, обходила все углы, изучая доставшиеся мне в наследство угодья.

– Зимой тут, наверное, скучно? – со двора крикнул Див.

Молчу.

Что тут скажешь? Мне почем знать, как оно?

– Эй, ведьмочка, чего притихла? – спустя пару минут заглянул в распахнутые двери Див.

Тяжко будет с ним. Вопросов много задает, да еще и дотошный, а у меня с ответами туговато.

– Не скучнее, чем летом, – все сильнее раздражаясь, огрызнулась я.

И тут же перед мысленным взором предстали благоухающие разнотравьем полянки, искрящиеся в лучах восходящего солнца бусинки росы на цветочных лепестках, будто и вправду еще вчера собственноручно их собирала.

Лето – пора трав, корешков, ягод. А следом пришел образ жарко натопленной избы, покрытое ледяным узором окошко, лучина и книга с какими-то заклинаниями. Зима – время совершенствования навыков.

Так, промежду делом, переговаривались – знакомились. Вернее, он пытался что-нибудь о моем житье-бытье выведать, а я уходила от ответов, заваливая его встречными вопросами. Заодно воспоминания из памяти предшественницы выуживала о том да сем.

Это по первости мне показалось, будто сразу после удара о дверной косяк в мою многострадальную головушку хлынул поток информации.

Увы, но знания приходили лишь о том, что так или иначе упоминалось в разговоре. Иногда играли роль и ассоциации. Как в случае с появлением в деревне разыскивающих меня богатеев и внезапным воспоминанием о собственной родне.

Почему все так сложно? Что-то увидеть недостаточно. Например, вид озера не дал мне знания о названии местности, а упоминание в разговоре приоткрыло завесу тайны.