Его единственная

Выскочила на улицу, гадая: как понять – жива ли? Присмотрелась: глазки закрыты, усики обвисли, лапки безвольно раскинуты по покрытой мозолями ладони, хвостик веревочкой свесился между моих пальцев. Такая маленькая, беззащитная. Теплая…

Стоп. Теплая? То есть, либо она совсем недавно была жива, и ее еще можно как-то откачать, или… Спит?

Аккуратно перевернула зверюшку кверху лапками, коснулась светло-серенькой шубки на груди, пытаясь ощутить сердцебиение. Вот только мое собственное сердце от волнения так бодро гнало кровь по венам, стуча набатом в висках, что расслышать что-либо не удавалось, а чувствительность в израненных руках, как назло, сошла на нет.

– Вот он какой фамильяр ведьмочки Эли, – заставил меня вздрогнуть голос незаметно подошедшего Дива. – Я тут пару зайцев подстрелил, выпотрошишь?

Перевела взгляд на болтающиеся в его руках пушистые тушки и ощутила, что мне плохеет. Лишь осторожно прижала к себе свою драгоценную ношу и отчаянно замотала головой.

– Ну нет, так нет, – даже и не подумал спорить Див. – Котелок-то хоть дашь? Я налегке приехал, по пути в деревнях останавливался.

– Там, – кивнула на дом.

Мужчина ушел, а я баюкала безвольно распластавшуюся на моей ладони тушку и… Плакала.

– Эй, ты чего сырость развела? – послышался рядом растерянный голос Дива.

Я в ответ лишь шмыгнула, кажется еще крепче прижав к груди мышку.

– Это из-за пагубных привычек фамильяра рыдаешь что ли? – удивился он.

– Пагубных… – пробормотала я, пуще прежнего начиная реветь.

– Да не реви; денек поспит, и вернется к тебе твоя магия. А пока вам ничего не грозит, я же рядом буду.

«Что?» – хотела переспросить я, но вышло нечто несвязное. Он сказал – поспит?

– Сама виновата, – продолжил спокойным тоном Див. – Додумалась: корень верешки на виду оставить; мимо него ни один самый разумный грызун не пройдет.

После этих слов в голове снова дверца приоткрылась, и пришла новая порция информации. О том, что пока Мика в отключке, магии мне не видать. И вид того самого корня верешки тоже вспомнился, и свойства его, в число коих входит действие на грызунов многократно превосходящее валерьянку для котов. Только те, отведав лакомства, катаются и мурлычут, а эти, впадают в спячку, наполненную волшебными грезами.

Слезы вмиг высохли.