Его единственная

Он скорчился от боли и умолк.

– И что? – посылая очередной поток живительной энергии, подтолкнула к продолжению рассказа.

– Так ее предки преставились. Мать – зимой, отец – в начале лета. Теперь все имение ее. Да только убегла она. Давно. Лет пять уж. Не дело добру пропадать. Хозяйство без присмотра же. А Мищевский перед смертью в столице кому-то дочь пообещал.

– Как пообещал, если той нет, и неясно – жива ли? – удивилась я.

– Так там артефакт родовой же. По нему видно: жив ли кто из рода.

Продолжил «такать» мой пациент.

– И дальше что?

– Так господину моему отворот он дал. Господин решил, девка ничего не ведает, найдет ее, женится. Потом поздно что-то менять. Не гневайся, госпожа ведьма, что на тебя пошел. Не по своей воле. Отпусти с миром.

– Забор починишь – отпущу, – пообещала. – И господину своему передай, чтобы дорогу и сюда, и к Мищевским забыл.

– Так все сделаю, добрая госпожа ведьма, – закивал мужик.

– Так тебя еще никто не называл, – покатываясь от смеха, пропищала моя мышка, а я ее чуть не пристукнула за успевшее поднадоесть «так».

Закончив с лечением, вышла во двор, собираясь проконсультироваться у Дива, что и как делать с забором, но того нигде поблизости не обнаружила. Ушел куда-то. Указав мужику на инструмент, положилась на его страх передо мной и вернулась в дом.

– Алиса, – позвала я, и блюдечко тут же оказалось у меня в руках. – Покажи, где сейчас Див?

Выяснилось, что он кинулся в погоню за моим женишком, но не догнал. И сейчас, в ближайшей деревне устраивал допрос старосте, у которого все это время «гостили» мои визитеры.

– У нас страда в разгаре, каждая пара рук на счету, – каялся староста. – Отослать предупредить некого было, не детей же в лес гнать. Вот я и тянул, поил, кормил, думал, успею предупредить, а они утром раз и пропали.

– А чего ищут говорили? – поинтересовался Див.

– Видать девку ту, что к нашей мелозерской ведьме в ученицы прибилась.

– В ученицы, говоришь… – задумчиво повторил мой помощник.

– Так жених ее приезжал, забрать хотел, – развел руками староста. – Мы мешать права не имеем, но ежели сбежала, значит не люб. Вот и думал, отвлеку покамест, потом предупредить успею, а вон оно как вышло.

– Жених, значит, – с как-то потемневшим лицом произнес Див и, не прощаясь, вышел из дома старосты.