Раментайль. Императорская любовь

Умелые ручки Арлетты, не только отмыли каждый кусочек моего бренного тела, она в процессе умудрилась промассировать каждую мышцу! Волшебница, не иначе, и плевать, что тут сейчас магии нет.

Кстати о магии…

– Вы на ужин спуститесь в столовую залу или подать сюда? – сбила меня с мысли вышедшая из ванной комнаты Арлетта.

С одной стороны, энергии во мне сейчас хоть отбавляй, можно было бы и прогуляться, а с другой, это же надо одеться по их моде, причёску забабахать… Не-е-е, спасибо. Мне ещё о многом поразмыслить надо, да и с Леонелем прямо сейчас столкнуться будет лишним.

Не готова я. Совсем не готова.

– Ужинать буду здесь, – ответила я, и с облегчением вздохнула, когда служанка вышла, оставив меня один на один с собственными мыслями.

Поразмышлять особо-то и не успела. Арлетта оказалась не в меру расторопной. Едва я присела в одно из кресел, окинув взглядом, теперь уже свою спальню, привыкая к мысли, что ближайший месяц точно проведу здесь, как в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула я, поправляя складочки на свободной юбке домашнего, как выразилась служанка, платья.

Хотя на Земле в таком не стыдно было бы и на званый приём заявиться.

– Миледи, – поприветствовали меня вошедшие женщины, нагруженные подносами.

Хм… О какой тут диете может идти речь, если выбор столь богат, а ароматы сводят с ума, вызывая усиленное слюноотделение? Эх… Да и что толку теперь от тех диет? Леонель всё равно будет видеть во мне лишь копию Катрионы и потенциальную мать неимоверно сильного потомства.

Хотя… Я же не вельхора чистокровная, магией не обладаю в принципе, не говоря уж о том, что оная вообще ныне отсутствует на Раментайле. Опять же, даже если удастся её вернуть, то обернуться в лерирею я не смогу, метки мне поставить не удастся, а значит брачный артефакт не признает такого брака, и не будет от него, то есть от этого брака, блондинистого голубоглазого потомства. Никакого. Ни сильного, ни обычного.

И вот вроде же уже решила для себя, что хочу любви, взаимности, и не стану всего лишь заменой некогда любимой женщины для императора, а на душе так тоскливо становится, хоть вой.

Что-то внутри меня было несогласно с ранее принятым решением. Так и подмывало доказать Леонелю, что я – не она, я отдельно взятая личность. Может быть и не лучше своей дальней родственницы, а просто другая и не менее её достойная искренней любви.

От всех этих дум, так грустно стало, что даже аппетит пропал.