Я и мой король

Прикосновение воды к телу не просто расслабляло, оно заставляло млеть и таять от неизведанного доныне удовольствия. Нестерпимо желать чего-то…

О боги! Ну за что вы посылаете мне такие искушения? Это невыносимо!

– Любопытство до добра не доводит… – тихо, но без явного укора произнесла нянюшка, намыливая мочалку. – Ни к чему приличной деве видеть такое непотребство. Вы же не служанка какая, бесстыдно так…

Так и хотелось сказать, что ничего такого я и не видела. Никакого непотребства! Ни то чтобы меня тянуло солгать, или оправдаться… Нет! Просто… Это было… Как картина великого художника! Как вкус изысканного пирожного.

Это было красиво! Эстетично. Чувственно. И уж точно слово "непотребство" неуместно при описании увиденного.

Сама Лесси посвятила свою жизнь мне. Неотлучно была рядом со мной, сколько себя помню, наверное с моего рождения. Мужа у неё никогда не было. По крайней мере ничего подобного мне никогда не говорили. Замок это не то место, где легко утаить какие-либо секреты.

А учитывая её характер, она не опустилась бы до интрижек вне священных уз брака. Верная, добрая, нежная, понимающая всё, кроме всяких глупостей типа плотских утех. Помню, как она поучала меня на будущее: "Выйдя замуж, ты должна будешь возлечь с супругом дабы исполнить свой долг во имя продолжения рода…" Речи о чувствах, эмоциях, ощущениях не шло, только долг.

А… удовольствие? О нём разговора не было. Или его и не предполагалось.

А почему?

Опять же тот подслушанный мною разговор служанок. Вряд ли кто-то станет сплетничать о чем-либо обычном, таком как у всех. Это попросту никому не интересно. А значит… Значит той женщине именно что не повезло с мужем. Ей приходилось терпеть, вместо того чтобы получать удовольствие. Она не могла наслаждаться его близостью. Лишь страдала. Бедняжка.

Тем временем заботливые руки нянюшки осторожно намыливают моё взбудораженное тело. Приятно. Но хочется чего-то иного.

Не этих по-матерински ласковых прикосновений. А уверенных. Сильных. Мужских.

На краткий миг Лесси отвлеклась. Может мочалку опять намыливала? И вот вновь моё тело расслабляется под чужими прикосновениями…

Стоп!

Грубоватые. Жёсткие. Не такие как обычно…

Чужие?! Не её!

Распахиваю глаза.

– О боги! – вырвалось наружу.

Невольно вжимаюсь в бортик лохани, в попытке оказаться подальше от тянущихся к моей груди рук.