Онтологически человек: Истинное желание

Стоящий сбоку, у окна, дану в широкополых шелковых одеждах смерил взглядом вошедших и тихо засмеялся:

– Примерно это я и имел в виду.

Ланс моргнул. Оба они были какие-то знакомые – или, может, все дану были просто на одно лицо, как во сне, когда кажется, что ты всех знал и всех забыл.

Сидящий дану воздвигся с трона и вперился взглядом в Блейза. Потом очень медленно склонил голову, приветствуя. Ланс понял, что сходство с орудием ему не померещилось.

– Чем обязан? – вопросил черный дану.

Блейз близоруко поморгал:

– Мы ищем Артура.

Короля Камелота.

Дану, стоящий у окна, вскинул голову, будто хотел что-то сказать, но одернул себя. Блейз бросил на него быстрый взгляд.

Черный дану перехватил его и медленно развернулся к стоящему у окна.

– Гатта, – усмехнулся он – как скала разверзлась. – Ты просил что-нибудь у Единого?

Гатта – видимо, так звали дану – обхватил себя за локти. Зашуршал шелк.

– И что, если так, Вран? – дану изогнул тонкие губы. – И кот может смотреть на короля.

– Ты прекрасно знаешь, чего это стоит, – бросил черный.

– Нельзя отменить истинное желание, – тихо произнес Гатта.

Эйрмид скользнула между ними, погладила черного по плечу, улыбнулась Гатте и развернулась к Врану:

– Игра пошла на новый круг. И ты прекрасно знаешь, как это всегда бывает.

– Я бы не был так уверен, – буркнул черный.

– Бог не играет в кости, – тихо сказал Блейз.

– О, – возразила Эйрмид. – Еще как играет. И страшно жульничает. На наше счастье. Но, – она подняла палец, – я думаю, для начала нам следует прояснить ставки.

 – Она обвела сияющим взглядом присутствующих, остановилась на черном и приглашающе улыбнулась. – Итак?

Вран скрестил руки на груди:

– Авалон. Я всегда ставлю Авалон.

Эйрмид прикусила губу и покачала головой. Черный посмотрел на нее исподлобья:

– Я сделал ход и выиграл. Это все, что имеет значение.

Дану комически закатила глаза, но повернулась к следующей жертве:

– Гатта?

Гатта, разглядывавший ногти, поднял на нее глаза и мягко улыбнулся:

– Не думаю, что моя ставка что-то значит.

Одно мертвое человеческое дитя бросит свое желание на весы – и оно перевесит. Человек – это венец творения, а кто я? Всего лишь Эльфин. – Он повернул голову и глянул прямо на Ланса – и Ланс понял, где и когда видел это спокойное, удлиненное лицо. Это был тот дану, за которым в Город Солнца пришел Мерлин. Тот, ради кого колдун разрушил Город. Ланс будто прирос к месту.

Он вдруг ощутил руку на плече.