Онтологически человек: Истинное желание

Нимуэ сделала шаг вперед – почти прыгнула, стараясь не наступать на широкую желтую полосу. Подняла голову, всматриваясь куда-то поверх деревьев. Артур посмотрел туда – в голубом небе проступала луна, белая, как облако.

– Обычным путем в Камелот не попасть, – сказала дану. – Но завтра полнолуние. Менгиры откроются, и я вас проведу, а там Блейз вас встретит.

– Мерлин написал, да, – кивнул Артур.

Дану вдруг прижала руки к груди и судорожно вздохнула. Артур встревожился.

– Нимуэ?

Губы у нее задрожали, и выражение стало почти человеческое.

– Я надеялась… я надеялась, что он сможет заговорить с тобой.

– Чем его так приложило?

Дану отвела глаза.

– Это что-то людское. Я не знаю.

Нимуэ протиснулась внутрь ствола.

Дерево было не дерево и ствол был не ствол, конечно, просто лучшее, что она могла сделать, чтобы зафиксировать ситуацию. Воплощенная метафора.

Мирддин был внутри – сидел на земле, упершись спиной в одну сторону ствола и ногами – в другую. Нимуэ осторожно опустилась на колени рядом, протянула руку и сняла бумажную маску.

Открылось лицо – человеческое, только застывшее в гримасе – усмешка во все зубы, будто у маски в древнем театре, и над ней – полные ужаса, совсем не смеющиеся глаза. Зрачки не реагировали на свет. Она коснулась уголка губ – лицо было застывшее, как пластиковое.

Мирддин перехватил ее руку и прижал к виску.

«Хорошо, что ты здесь. Как там снаружи?»

«Ты не видишь?»

Мирддин покачал головой.

«Не могу. Не могу перестать смотреть… – он судорожно вздохнул, – туда.

Извини. Залип».

«Я могу чем-нибудь помочь?»

«Ты помогаешь».

Он попытался улыбнуться внутри себя – по-настоящему, не судорогой, но все равно сквозь эту улыбку сквозило бездной, в которой он застрял. Как в мороз холодом из-под раскрытой двери. Безнадежностью, бессмысленностью и отчаянием. Нимуэ думала, что со временем привыкнет – с людьми всегда что-то происходит, и с этим никогда нельзя ничего сделать – но получалось плохо.

Она не успела спрятать эту мысль – Мирддин встрепенулся и прижал ее к себе свободной рукой.

Стало только хуже – теперь она не видела его лица, только слышала мысли, быстрые и сбивчивые, как шепот, и чувствовала, как чужое сердце бьется где-то рядом.

«Можно. Можно что-то сделать. Хотя бы… хотя бы помнить, что на этом все не заканчивается. Не заканчивается на людях, не заканчивается на безнадежности… что есть что-то еще. Это очень много, я не могу объяснить тебе, до какой степени.