Онтологически человек: Битва деревьев

 – «Какова твоя суть – покажет время».

Что ж, оно показало.

Девушка в белом переднике подошла к портрету, вынула из-за рамки увядший цветок и вставила новый. Замерла и улыбнулась, водя привядшей розой по щеке. Потом встряхнулась, сунула ее в карман передника и, пританцовывая, направилась на другой конец комнаты. Ланс механически последовал за ней взглядом – и вздрогнул, будто ему плеснули в лицо кипятком.

Со стены смотрела Королева.

Девушка поменяла еще одну розу, попыталась принять царственную позу, наморщила нос и показала портрету язык.

Трус, говорили ее глаза. Трус.

Ступай, куда хочешь. Трусы мне не нужны.

– Все любят королеву,

Ланс не сразу понял, что девушка в переднике стоит рядом и обращается к нему. Он с усилием перевел на нее взгляд.

– Да, – сказал Ланс.

– Что вам?

Ланс протянул ей монетку, данную часовым.

Девушка наморщила лоб, подсчитывая.

– Хватит на пюре и сосиску. И еще на кружку чего-нибудь, – она улыбнулась.

Ланс кивнул.

Девушка поправила белую наколку на голове:

– Чаю или кофе? Нужно выбрать.

Выбрать, выбрать, выбрать. Все требовали от него выбора. Чего ты хочешь, Ланс? Жить или умереть, уйти или вернуться, чаю или кофе?

От этих вопросов накатывала усталость – будто он вращает гигантский ворот, на который нужно наваливаться всем телом. Но со стены смотрела Королева. Ланс сделал усилие. Ворот заскрипел.

– Чаю, – ответил он.

Она все еще держала увядшую розу в руке.

– Подарите мне цветок, – сказал Ланс.

Девушка наклонилась вперед, опираясь на край стола:

– Этот? У меня есть лучше!

– Другого не надо, – сказал Ланс. – Спасибо.

Он съел еду и выпил чай, не чувствуя вкуса. Расплатился и пошел обратно в казарму. Королева смотрела ему вслед, и только поэтому он не сутулился на холодном воздухе.

Роза лежала в нагрудном кармане. Он боялся ее помять.

Он спрятал розу под обложку «Илиады», подаренной Тетей-хелен. Когда кошмары повторялись, он садился и смотрел на него.

Он ложился и повторял: «Стоило, стоило, стоило», пока слова не сливались в одно, теряя смысл, и дремота не смыкалась над ним, как темный пруд.

Потом кончились два месяца на сборном пункте, их посадили на «Мотыльки», и Ланс забыл обо всем.

Он даже не представлял, что такое возможно.

В «Мотыльке» можно было кувыркаться по всему небу.