Опята. Роман

Ты, часом, не частную школу кончал, Артур? Какой-нибудь Итон? Сугубо для мальчиков? Но им тоже захочется, если проснутся…

– Вот сами и купят, – отрубил нежелательное «если» Гастрыч, уже готовый отправиться в привычное путешествие и ощущая в себе острое желание проверить карманы у спящих.

– Правильно, – согласился нарколог Артур. – Без работы меня не оставят. Иди.

Гастрыч, почему-то на цыпочках – не иначе, боялся-таки хозяйских жен – прокрался в прихожую и вышел. Извлекунов засеменил следом. Сию секунду возникла Анюта.

– Артур, – она молвила укоризненно, но не вполне, ибо из нее пока тоже не выветрился хмель, да согревало назревавшее доходное дело.

– Все путем, – муж выставил ей ладони, которые бывали когда ладони, а когда и кулаки.

6. Астральные приготовления

…Вернулись нескоро.

– В вашем подвальчике такая толпа, – преувеличенно негодовал Извлекунов. – Пьяные юнцы, размалеванные, с серьгами в ушах, с кольцами в ноздрях, с девками и бутылками в… короче, все до единого – мои клиенты… С такими зубами, сплошь гнилыми…

– Ты же окулист, – напомнил ему Амбигуус.

– Да? Ну и наплевать, в мечтах я всегда был стоматологом. И родился уже с зубами… И фамилия, можно сказать, цеховая…

– Смотря, что за цех, – усмехнулся хозяин. – Я извлеку из широких штанин…

С этого момента знаменитый поэт припомнился и наново засел у него в памяти, что будет не однажды явствовать из дальнейшего.

– В такое время там вечно не протолкнуться, – сообщила Анюта Амбигуус про подвальчик, и можно было лишь удивляться уже ее-то, необъяснимой, осведомленности.

– В конечном разрезе, вот, – Извлекунов поставил на пятнистую к тому времени скатерть первое, второе и третье.

Ровно с тем, чтобы через полтора – по половине на емкость – часа все закончилось снова.

Лицо у Гастрыча после того, чего он хлебнул у себя на квартире, превратилось в застывшую карнавальную маску, но в ней сохранялось что-то неуловимое, мешавшее установить, задержать и запереть сказочного персонажа, который никак не поддавался идентификации.

Остаток отравы он захватил с собой.

Глубокая ночь продолжала, однако, стоять.

Это странное, сомнительное пойло допили мелкими рюмками для мелких глотков. Гастрыч уверял, что все это подействует как Огромный Секрет для маленькой такой компании, намекая на специфическую, личного сочинения, добавку.