Любви время, мести час

Все-таки протрезвел в момент. Сколько самогона выпито было зазря!

Мать наконец села на водительское сиденье. Все задания розданы, можно ехать к свекрови.

«И хотя мама считает самым важным замужество, но в целом присутствие или отсутствие отца в мире живых не давало никакой разницы. Мать управляет газелью, десятью сотками и еще успевает доить 1341 корову и оказывать им иные услуги, вплоть до интимных. По крайней мере, я вижу это именно так. Ведь у моей мамы бицуха мистера Олимпии, и она с соседкой регулярно обсуждает состояние мм-м… стояния у быков на ферме».

Ольга фыркнула мыслям и отвернулась к окну, перестав разглядывать мамины руки.

Всю многочасовую дорогу до деревни бабы Зины Оля плавилась от жары в газели. Мама строго запрещала высовывать голову, руку и другие ненужные части тела в открытое окно. Но Ольга все равно хотя бы нос, но отдавала воле ветра и дорожной пыли.

«Он у меня все равно слишком огромный, даже если лишусь – не жалко. Жаль, с пузом так не сработает точно».

Стоило увидеть знакомый дом, как Ольга тут же выскочила из машины. Газель даже не успела окончательно затормозить. Мама матюгнулась. Какой бы толстой Оля себя не считала, но четкости движений и пластичности ей было не занимать.

– Ба! – Девушка-подросток с визгом кинулась к вышедшей из калитки старушке. Наверняка сидела и ждала, вслушиваясь: а не подъезжает ли пыхтящая на всю деревню газель. Ольге было невероятно жаль старушку. В отличие от бабы Маши, баба Зина всегда была сдержанная, милая и вежливая.

А еще все-все сделает для своих близких, ибо их у нее осталось так мало. Сын и муж погибли, а дочь живет в Москве. И только невестка с внучкой проживали в доступности. Старушке уже не хватало сил устраивать себе путешествие на целый день, чтобы их повидать. Да и неудобно. Внучка в небольшой квартирке в городе проживает, а невестка вечно занята в огороде или на ферме.

Мать освободила из заточения Барсика, и тот, лая, подлетел к хозяйке. Бабу Зину он любил и принимал за свою.

Потому они и берут злобного сорванца всегда с собой, чтоб ничего не натворил, пока все, кого он уважает, отсутствуют.

По лицу старушки разлился румянец, глаза сощурились, а рот кривился в улыбке. Выглядела радость бабушки немного жутко из-за пареза части лицевых мышц, но Ольге старушка казалось самой красивой.

Бабушка приобняла внучку за талию (все-таки баба Зина была ниже по росту) и повела к дому.

– Олюсик, пошли в дом, там прохладнее.