С Кощеем жить – злодейкой быть

Какая-то местная шутка?

– Аладдин, – ответил мужчина с темной кожей. Одет так же, как все – в серый костюм. Никаких шаровар, от киргиза не сразу бы отличила.

– Баба Яга?

– Тут… – Старушка даже не подняла взгляда, что-то строча в тетради.

– Зубрила-а. – К разбитому носу и заячьим ушам прибавились длинные зубы. Да такие, что теперь сказать что-то было бы проблематично. А умная старушка. Но Баба Яга – ботаник… это тяжело осознать.

– Багира?

– Здесь, – сказано было басом, но звук исходил от милой шатенки, кокетливо хлопающей глазами.

Шутник аж запрыгал от желания прокомментировать, отчего стал окончательно походить на побитого жизнью зайца. Но зубы так и не дали сказать и слова.

– Балу?

– Тут.

– Белоснежка?

– В наличии… Откосили, так как не использовали народные имена. – Девушка приятной контрастной внешности приложила пальцы к виску и бросила руку вперед на того, кто обернулся к ней. Так как он был спиной – не разглядеть лица. Только сейчас до меня дошел смысл его тихой фразы: «А гномы где?» Но ответ Белоснежки не стал понятнее.

– Буратино?

– Тут. – Это обернулся тот, кто у Белоснежки про гномов уточнял. Нормальный парень, ну нос немного длинноват.

– Тот, кого нельзя называть, – профессор говорил и хихикал.

– Да вы издеваетесь? – Это привстал уже знакомый мне безносый Воля. И он тоже? А я думала, тут только фольклорные криминальные (в тюрьме же) элементы.

– Что, Во-о-оля Мордоворо-о-от, – учитель издевательски протянул имя, зачитывая из журнала.

 – Не удалось скрыться сменой имени? Ой, это ж надо было придумать. Тебе, кстати, я приписал дополнительные часы юриспруденции. Еще спасибо скажешь.

Дальше я не слушала, голова еще сильнее разболелась, стоило мне осознать, что это действительно какие-то сказочные персонажи. Вот и попала ты, Снежка, в сказку. Жаль, что поневоле. Зарылась пальцами в волосы и подергала их в стороны, ощущая, как натяжение в корнях волос отвлекает от боли и эмоций. Смогла ненадолго вернуться к происходящему вокруг только тогда, когда по парте запрыгал Колобок (пусть и пропустила его имя, но сомневаться в нем не приходилось).

– Это дискриминация округловидных! – Колобок размахивал короткими ручками, то прячущимися внутри его румяного тела, то выскакивающими погрозить профессору.

– У нас не предусмотрены отдельные группы для меньшинств. Мне жаль.

Еще один раз я вздрогнула от рева трех глоток одновременно. И умудрились же переорать какую-то явно магическую заглушку.