С Кощеем жить – злодейкой быть

В отличие от рычащего что-то непонятное Кощея, этот говорил приятным спокойным баритоном:

– Я ветеринар немагических существ, а не людей из немагического мира.

Меня что, лечит ветеринар? С этой мыслью я резко распахнула глаза. Вокруг никого, только у столика стоял знакомый непрезентабельный столик, накрытый скатертью-самобранкой. Скатерть слегка потускнела и была завалена пакетиками с порошками.

– Коша, она проснулась! – скатерть заверещала так громко, что я в испуге от нее дернулась. И свалилась с кровати.

Боли не почувствовала, но слабость не позволяла встать, а только с трудом присесть. Кощей вошел, держа в руках какие-то документы. Они сразу бросались в глаза из-за странной блестящей бумаги. Бессмертный положил их на угол кровати, молча подошел и потрогал мою руку своими холодными пальцами.

– Кош, ну что, что? Ну скажи, что ты молчишь! – Голос скатерти опять зазвучал слишком громко и пискляво.

Кощей приподнял меня на руках и положил обратно на кровать. Удивительно, что скатерти он ничего не говорил по поводу неприятного ему сокращения.

Терпеливо позволял ей выть свои вопросы. Мужчина взял один из пакетиков, высыпал в появившийся на скатерти стакан и протянул мне. Я молча выпила, удерживая емкость двумя руками. Но пальцы все равно были слабы и подрагивали, в связи с чем Кощей помогал удерживать стакан.

– Спасибо. – Свой голос я не узнала, настолько он был тихим. Бессмертный даже не кивнул. Возможно, не услышал.

– Ох, как тебе-то ядотраву в голову-то пришло съесть? – Скатерть приподняла уголки и потрясла ими.

– Я не знала, что мясо с отравой. И ничего вообще о вашей растительности не ведаю. – Думала, мой голос опять не услышат, но нет, скатерть укоризненно вздохнула, Кощей нахмурился.

– Спи, – единственное, что услышала от Кощея за прошедший день. А ночью снова все вокруг казалось сном. Или это действительно был сон? Скатерть опять причитала:

– Коша, что с ней? Ну как она там? Выздоравливает же, почему опять плохо?

Я смотрела на лицо наклонившегося Кощея.

И пусть глаза у него снова были черны, но он кусал губы и оброс щетиной, отчего казался совсем человечным. Приложив усилия, протянула руку и провела по его щеке. Жесткая.

– Медленно. Слишком медленно.

Похоже, это был ответ для скатерти. Вряд ли же Кощей требовал потереть его подбородок, как на терке?

На меня накатило отчаяние, и казалось, вот тут я умру, без родителей. Я их звала, обнимала, но они таяли прямо в руках.