С Кощеем жить – злодейкой быть

Не знаю, сколько так просидела, но момент, когда Иван решил меня снова разбудить шлепком, просекла и показала ему кулак.

– Ты чего это девушек бьешь?

– Дык я, чтоб очухалась.

– После твоего шлепка кто угодно очухается, прочухается и оприходуется.

Ваня засиял и расплылся в довольной улыбке. Ой, дура-а-ак.

– Рыжий, я имею в виду, ты мне больно сделал. Будь в следующий раз поосторожнее.

– Понял. Поумерить силушку богатырскую.

Сбоку раздались шаги. Любопытство и нетерпение выбраться отсюда подняли меня на ноги.

К решетке подошел человек в черном плаще с капюшоном. Дверь открыл и указал на выход.

Я тут же забыла о головной боли и рванула из тюрьмы. Коридор был без поворотов – только тюремные решетки по бокам. Черное платье путалось в ногах, бок закололо. Наконец проход. Другой человек в капюшоне схватил бегущую меня за локоть. Вырываться я побоялась. Сзади неспешным шагом нас нагнали Ваня с мужчиной в костюме костлявой Смерти. Далее нас уже повели под конвоем. Руку мою так и не отпустили.

Но и сжимали уже не так жестко. Молчание меня не радовало. В голове было 1653 вопроса, но безобидным показался только один:

– А почему у вас плащи, как у Смерти? Поменьше размеров не нашлось? Или хотя бы без капюшонов.

Ваня пожал плечами. Ответил мне тот, кто еще держал за руку.

– Так Смерть же у нас в стражах и служила. Засадила в тюрьму одного некроманта, а он перед попаданием в магическую клетку проклясть успел костлявостью, да в неизвестное направление телепортировал.

Когда вернулась, рассказывала, что в немагический мир попала.

– И она все еще работает у вас?

– Не-е.

– А что случилось?

– Умерла Смерть.

Я замерла, пораженная парадоксом. Меня тянуть провожатый не стал, а продолжил:

– Она ж еще тогда старухой была, магии уже и на отражение проклятья не хватало. Тот некромант – ее последнее дело.

И так это спокойно сказал. Ну, может, немного грустно. Удивленной выглядела только я. Но, видимо, тут ничего такого. Любовь любит, Надежда надеется, Вера верит, Славик славится, Смерть умирает, а Акакий, ох, бедный мой одногруппник Акакий.

Мы снова двинулись по коридору в молчании. Дошли до двери в три моих роста. Тот, что открыл гламурную решетку, открыл и махину-дверь. Да еще с такой легкостью. Оттуда раздался многоголосый гул. Я не выдержала и наклонилась, чтобы разглядеть. Это было огромное помещение, наполненное людьми в черных плащах.

– Ты первый. – Ване показали на вход.