Мести время, любви час

 – И, умоляю, не называй меня птичкой.

– А как тебя еще называть, птичка мозгоклюйка? – Он повернулся и продолжил говорить ей уже в лицо: – Какие акулы, какие мышки? Чертовщина какая-то. Мы дышим одним воздухом и мы одного вида, нам ничего не мешает.

Игорь развернулся к лобовому, свистнули тормоза. Тело дернулось, и ремень безопасности впился в кожу. Авария.

– Ты почему на дорогу не смотрел?

– Ты зачем устроила скандал, когда я за рулем?

– А что, мне надо было согласиться на твое свидание молча? Думаешь, раз ты богатенький начальник, тебе все можно?

– Причем здесь это вообще? – Игорь опустил стекло и выглянул, оценив масштаб аварии.

Ничего серьезного не заметил и снова обернулся к Ольге. Девушка, тоже отвлекшись на аварию, совладала с эмоциями.

– Послушай, ну какое у нас возможно будущее? Даже если, несмотря на то что такие разные, мы найдем общий язык. Даже если, несмотря на то что мы на разных ступеньках карьерной лестницы в одном отделе, мы не переругаемся на почве начальственных отношений.

Даже если твоя, наверно, тоже богатенькая семья меня примет. Я не уеду в Питер, а ты не останешься в Волгограде.

– Я предложил ей свидание, а она уже о свадьбе и совместной жизни. Женщины, – процедил сквозь напряженные губы Игорь, с силой сжимая руль.

– Я не умею отдавать половину сердца, Игорь. И не готова к несерьезным отношениям, потому что просто не умею. Лучше вообще не иметь отношений, чем отдать сердце не тому.

Игорь хлопнул ладонью по окантовке руля.

Сделал глубокий вдох и сказал с какой-то злой насмешкой над собой:

– Так значит – я НЕ ТОТ. Понятно.

От продолжения перепалки их отвлек звук подъезжающей скорой.

– Зачем скорая, авария же вроде не серьезная? – Это сказала Ольга, уже выходя из машины.

Скорая потребовалась одному из пассажиров во второй столкнувшейся машине.

Глава 5. Акт мести № 5

На следующее утро, стоило только выйти из подъезда, как Ольга увидела машину Игоря. Практически у входа в подъезд, усложнявшую выезд с парковки другим участникам движения.

Пассажирская дверь открылась, блеснув светлой стальной полосой на утреннем солнце.

– Садись.

Ольга попятилась и уперлась попой в подъездную дверь.

– Да боже ж ты мой, не трону я тебя, садись. И если я говорю, что не трону, то это означает, что и пальцем не коснусь. Сядь.

Ольга закатила глаза и, пробормотав что-то не для детских ушей, с трудом забралась в эту высокую махину.