В одиночестве…

Я взглянула на часы: прошло уже два часа, а их не было видно. Какое-то нехорошее предчувствие закралось в сердце. Откровенно говоря, их розыгрыш мне нравился все меньше и меньше.

Кроме того, я ужасно проголодалась и потому решила спуститься на кухню и немного перекусить. Я сварила себе кофе и сделал бутерброд, после чего снова вышла на террасу.

Когда я присела за сервированный стол в одиночестве, сердце сжалось от тоски. Я смотрела на пустые тарелки и не смогла даже откусить кусочек приготовленного бутерброда.

Я чувствовала себя ужасно глупо, сидя за накрытым столом в вечернем платье одна.

Я всматривалась вдаль, туда где начинался хвойный лес, и прислушивалась к каждому шороху, но кроме песни ветра и шелеста луговых трав не доносилось ни звука. Мне чудилось, что могучие огромные ели потешаются над моим одиночеством в такой важный для меня день, с которого моя жизнь начинает новый виток длиною в двенадцать месяцев.

На мгновение мне показалось, что впереди меня ждет не просто виток, а крутой вираж…

Спустя какое-то время я продрогла и решила зайти во внутрь, все-таки на дворе был сентябрь, а я провела на открытом воздухе, наверное, не меньше часа, так и недопив свой кофе.

Уходя, я окинула взглядом пустую террасу и вернулась в дом, прикрыв за собой дверь. В гостиной я зацепилась ногой за подол платья и чуть не упала. Тогда я плюнула на все, и пошла в спальню переодеваться.

Со злостью расстегнув молнию, я сбросила праздничный наряд, достала из шкафа привычные джинсы и толстовку, собрала волосы в хвост и вернулась в гостиную.

Устроившись на широком низком подоконнике, я просто стала смотреть в окно и ждать, словно ребенок, оставшийся один дома. Праздничное настроение было испорчено безвозвратно, и я с трудом сдерживала слезы от обиды.

Когда даже солнце стало покидать меня, стремительно убегая за горизонт, чувство обиды за нелепый розыгрыш сменилось огромной тревогой за близких людей.

Пожалуй, сейчас мне перестало казаться все шуткой, ведь было уже не смешно, было страшно сидеть в огромном пустом доме, окруженном лесом. Перспектива ночевать здесь одной наводила на меня ужас, но я все еще надеялась, что не придется.

Когда же часы в гостиной пробили девять вечера, стало ясно: скорее всего они уже не приедут.