Врата в Шиноу

Наёмники пустили ещё стрелы, но уже в мальчика, последнее на что хватило сил гувернёру, так это на перенаправление стрел в тех, кто их пустил…

Линар бежал прочь, он не знал куда, что ему делать, как быть, он просто нёсся куда-то, искренне стараясь убежать как можно быстрее, словно это ему поможет, будто бы сделай он ещё один рывок – это всё окажется лишь фантазией, все вновь воскреснут и его родной, залитый кровью до краёв, город будет таким же светлым, каким он его помнит, но едва ли это так.

В этом порок и сила нашего мозга одновременно, мы всегда надеемся, верим, до последнего считаем, что в мгновение всё поменяется и разочаровываемся, когда это не является таковым.

Ребёнок оказался на очередной улице, она, по всей видимости, была заброшена, ведь окна домов были заколочены широкими, но уже дряхлыми досками, а воздух обволакивала тишина. Треу шагнул к одному из домов и сел на холодную землю, облокачиваясь спиной о стену, он обнял свои колени и положил подбородок на них.

Гримаса истерии и боли отразилась на его лице, по щекам вновь и вновь начали идти слёзы. Он не знал, что ему делать, как быть, за всю жизнь он ни разу не покидал Лидона, он даже понятия не имеет, где находится, куда ему нужно и каким образом это получить и это при условии, что кругом все хотят его убить. Все его мечты, планы, представления, всё это рухнуло в одно мгновение, словно бумажный домик, созданный ребёнком.

За сегодня он увидел смертей больше, чем за всю свою прошедшую жизнь и это приводило в ужас, то, что он представлял за пределами своей страны – было явно не таким. Но именно Микл, он пришёл оттуда, издалека, пробрался в его дом, а после напал, убил его родителей, гувернёра, трех магов, которые были ему всегда дороги, которые были рядом всю его жизнь. Гурше лишил его семьи, близких и вскоре, по всей видимости, лишит и жизни, ведь надежда меркла в сердце Линара с каждой секундой, пока леденящий холод пронизывал его тело.

– Так, так, так, – низкий баритон заставил мальчика посмотрел на источник звука.

Напротив него стояло трое, без формы, в кожаных накидках, под низом которых были светлые рубашки, все трое словно под копирку. Он сглотнул ком, подступивший к горлу.