Чужой не сладок мёд

Уже неделю Лариса в валенках и шароварах, утопая по колено в снегу, нарезала круги по Летнему саду, в то время как посиневший от холода тренер ждал её с секундомером на финише.

– Плохо, Лариса, плохо! Завтра в шестнадцать, без опозданий!

– Борис Яковлевич, сколько же можно? Когда в спортзал-то вернёмся, – ныли ребята.

– Когда ноги ваши окрепнут, друзья мои, вот тогда и вернёмся. Весной на областные соревнования я кого выставлять буду? Вас с вашими хилыми ножонками?

Побурчав немного, ребята расходились по домам.

Стыдно было неимоверно идти по городу в таком виде! Но как на морозе переодеваться? Вот и приходилось Ларисе топать в таком обмундировании через весь город. Хорошо ещё, что темнело рано, и её валенки с шароварами не так бросались в глаза. Опять же только по возвращению, а на саму тренировку короткими перебежками и по дворам, только бы никто не увидел. Не будешь же каждому объяснять, что это такая спортивная форма, придуманная тренером.

Сегодня её похвалили, и, слава Богу, они возвращаются в Манеж! Правда, ненадолго.

При хорошей погоде через неделю опять пробежки по сугробам. А сейчас впереди ожидаются морозные дни. При минус двадцати много не набегаешь!

Она и так уже с этими тренировками пропустила две репетиции, за что получила нагоняй от Юлии Александровны, да и от ребят тоже. Больше всех распиналась Нюша! Активистка! Металлолом или макулатуру бы с таким энтузиазмом собирала по квартирам. Но роль ей удавалась, этого не отнимешь! Юлия Александровна то и дело отмечала её заслуги.

Особенно часто ставила Нюшу в пример ей и Кошелеву.

– Аня, у тебя на уроках бы так хорошо отвечать получалось, как на сцене играть! – сказала на очередной репетиции Юлия Александровна. – Ребята, вы продолжайте, я выйду на несколько минут.

Как только учительница вышла из класса, Кошелев незамедлительно выпалил:

– А чего ей играть? У неё жеманства и глупости в жизни с избытком! Она саму себя и подаёт.

Нюша вспыхнула, хотела ответить, но её перебил Паль, тоже, кстати, блиставший в образе придурковатого на вид Хлестакова.

– Мы здесь не для того собираемся, чтобы оскорблять друг друга, Юра! Не получается у тебя – работай, как Лариса Иней, старайся. Это тебе не на митингах да собраниях выступать, где ты царь и Бог. Это, дорогой мой, сцена! И браво здесь Игнашовой! А не тебе!

Анька, как умела только она, вскинула свою красивую головку и уничтожающе посмотрела на Кошелева.