Что сказал Фараон?

А то что Хома евреев в пустыню завел и из их числа армию красную сделать хотел, шоб еще тогда Советскую Власть установить – да то ж ошибка была историческая: надо було подымать донских казаков, тогда бы они ентим фараонам показали кузькину мать. А шо вон огниву з-под каменюк загапывал – да то ж нам прохвесионалным ж-пникам доподлына извистна: сам виды видывал и слыхы слыхывал, а шо не гож за раз – да то ж тильки забутый хвокус, шо вспомынать надо.

С низким поклоном – Ваш Моисей Иванович (можно просто Новый Моисей)»

– Ну как, Ольга Николаевна? – позвонила мне после обеда Марина Бердс.

 – Не захотела еще с дедушкой Мойшей поближе познакомиться?

– Да нет. Не захотела, а то боюсь, что, наконец, выйду замуж.

– Да ты не бойся: дедушка Мойша тебя и сам не возьмет. Он, как жена умерла, ни на ком жениться не собирается.

– Что, такой однолюб?

– О то ж! Он тут мне про свои похождения рассказывал – будь здоров! И даже в коридоре к Александре Гавриловне приставал. Я думала, что он с ней поцапается, она же Миксербрекер, ан нет: первое, что он спросил, не еврейка ли она.

Узнал, что так оно и есть, вздохнул и говорит: «А какая мне разница? То ж для идейности – а то ж для ладных соглашений. Еврейки-то – бабенки страстные». А потом – сразу к делу: «Сегодня я не могу, у меня моча не держится, а вот у Марины-то полечусь, поправлюсь – и где-то через недельку мы с тобой побалуемся. У меня-то есть еще порох в пороховницах и дом – полная чаша. Но замуж я тебя не возьму – отравишь еще, а богатство себе заберешь. Нэт! Я уж лучше со своим нажитым сам в могилу ляжу, чем его хоть родному сыну подпишу!»

– А Миксербрекер что, согласилась?

– Не-а. Она тоже частично по отцу хохлушкой оказалась и отшила: «Геть, – говорит, – до витру, злыдень писюкатый!» Дед Моисей от неожиданности в четвертый раз проглотил один и тот же зубной протез, поэтому сразу замолчал до конца моего сеанса. А когда вылечился, потратил оставшиеся миллионы на тридцать два натуральных имплантанта стоматологического материала, а жилплощадь поменял на место в доме престарелых в широтах с добрым климатом – чтобы потомки не зарились на его наследство.

– М.Г.! А ведь, насколько мне известно, ты сама не лишена хохляцких кровей, за что ж ты так бедного дедушку Нового Моисея поливаешь?

– Глупая ты, Олька, и сколько раз я тебе уже об этом говорила. Да как же я могу его поливать, если у меня самой такая же «упэртость», без которой я бы ни на шаг в науке не продвинулась.