Нехитрая игра порока

Тонкий каблук сапога попал в ямку между плитками, нога подвернулась, я вскрикнула от боли.

– Кто здесь? Помогите, пожалуйста!

Я вздохнула и повернулась к Юреневу. Сейчас он меня узнает, без сомнений, – я ничуть не изменилась за те десять лет, что прошли с нашего выпускного бала.

– Я потерял собаку, – голос звучал глухо, Макс словно оправдывался.

– Так ищите. Что, ноги не держат? – неожиданно для себя насмешливо и грубо спросила я и застыла. «Не может быть… он ничего не видит? Он слеп!» Я почувствовала стыд, слабость и… страх.

Макс молчал. Я осторожно присела рядом, рука сама потянулась к его лицу… В следующее мгновение, резко убрав ее, я глубоко вздохнула.

– Я поищу. Какой породы ваша собака?

– Уходи.

– Что?! – от неожиданности я вскочила.

– Что непонятного я сказал? Уходи, Бахметева. Пошла вон!

От его голоса, от воспроизведенной им в точности фразы, сказанной с презрением и гадким смешком десять лет назад, я, Асия Каримовна Бахметева, педагог и психолог математического лицея, словно стала на миг той Асей, с ужасом бежавшей от гогочущей вслед толпы одноклассников.

Но лишь на миг.

– Уйду, Юренев. Но не раньше, чем найду твою собаку, – четко выговаривая каждое слово, спокойно произнесла я.

Глава 3

История была банальна, можно даже сказать – не интересна ни кинематографистам, ни театральным режиссерам. Девушку, влюбленную в него, Юренев принародно унизил. Зрители быстро разошлись, девушка кое-как на полусогнутых доползла до дома, где с рыданиями кинулась на шею отчиму.

И это все обо мне, Асе Бахметевой. О той Асе, которая лишь через два месяца узнала, что жестоко избит ее защитник – Коля Басов, единственный трезвый парень среди толпы пьяных выпускников, и о том, что Соня Барковская дала пощечину Максу Юреневу, обозвав того виртуозно нецензурно. Подвиг для девушки, обычно красневшей при слове «дурак». Именно Соня в гневе пообещала Юреневу кару небесную при жизни, весьма эмоционально выразившись: «Моральным уродом ты уже стал, а физическим сделает тебя судьба, даже не сомневайся!»

Сейчас я видела, каким образом сбылось то ее предсказание – Юренев был слеп.

И, судя по тому, как отреагировал на мое присутствие, винил в этом меня.

– Что уставилась? Радуешься? – В голосе Макса не было больше злости, только усталость. – Сонька оказалась провидицей – я теперь урод!

– Сиди здесь, я пойду поищу твою Герду. Овчарка? – Отвечать на его выпады было бессмысленно.

– Лабрадор. Она сама никогда не убегала, ее увели.