Иные

Самый настоящий страх перед неизвестным будущим, в котором все его жалкие попытки стать человеком в конце концов потерпят крах и все закончится новым рецидивом или суицидом.

– За это не волнуйся, можешь побыть у нас.

– Нет, – твердо отказал, мотнув головой. Наткнувшись на насупленный, почти обиженный взгляд товарища, пояснил: – Мне надо пообвыкнуться к новой атмосфере, и я буду далеко не душой компании в это время.

– К родителям не думал съездить?.. – аккуратно закинул пробный шар.

– К кому? – рыкнул тот.

Родители Захара, имея всего одного позднего отпрыска в семье, делали большие ставки на его судьбу, которую, по их представлениям, он посвятит науке. Его даже назвали в честь руководителя одного из ведущих отделов НИИ, где они трудились всю сознательную жизнь. Захар Игнатьевич был женат на своих бесконечных исследованиях, и его тезке пророчили такое же «светлое» будущее. Но Зак пошел своим путем, диаметрально противоположным понятию предков. С шестнадцати лет он гонял на старенькой дедовской «Яве», отрастил патлы и связался с темной компанией, сутками пропадая где-то вне дома.

На восемнадцатый день рождения совсем свалил от них, смело распахнув крылья навстречу взрослой жизни. Он был дерзкий, бесцеремонный, не знающий страха озорник, уверенный в своих силах. Более того, женился на малолетней девчонке ниже их статуса и стал работать в какой-то задрипанной автомастерской. Это, опять же, по их мнению. Отец попробовал вразумить непутевого сына и направить на путь истинный – все без толку. Тогда разразился настоящий скандал с криками, взаимными обвинениями и претензиями, и тогда же отец Зака отрекся от своего сына.

– Они не навестили меня ни разу за все пятнадцать лет! Ни одного звоночка от них не было! – прорычал Захар, а потом устало махнул рукой. – Горбатого могила исправит.

– Забей, – согласился друг. – Но оставлять тебя одного… – с сомнением попробовал возразить.

– Так лучше. Будем на связи. Кстати, трубу надо обновить.

Тряпок докупить и… что там еще нужно для жизни?..

– Разберемся, – хлопнул по плечу Глеб, и они пошли обратно.

Снова засели в кухне. Мила заварила чай. По меркам Захара, сла-а-а-бый-преслабый! Когда он озвучил свои мысли ей, та засыпала вопросами: «Когда? Куда? Почему?» И так далее. Вдруг Беркутов с ужасом обнаружил, что он затрудняется на них ответить. Более того, ответы на них подразумевают принятие решений, а он отвык.