Верь и чувствуй

Потом Ждан настроил радио, и из колонок, встроенных по всему салону, заиграла песня группы Aerosmith.

– Мне не нравится эта песня, – капризно заявила девушка.

– Она закончится и зазвучит другая.

– Я не хочу ждать окончания.

– Тогда убавь у себя звук.

– Я всё равно буду слышать ее из твоих колонок.

Ждан вздохнул:

– Послушай, что плохого тебе сделал Стив Тайлер? У него отличный голос, он классно поет. А фильм, к которому саундтреком играет эта песня, просто отпадный. Великий и могучий Брюс Уиллис спасает планету и всё человечество, жертвуя собой.

Может, ты не видела? Так посмотри. Тогда и песня зайдет.

Сусанна только фыркнула в ответ и отвернулась к окну. Она смотрела «Армагеддон» и даже всплакнула в конце фильма. Да и песня ей нравилась. Это она так ляпнула, чтоб лишний раз указать парню на его место. А он, смотри-ка, не пасует.

– А вообще, по твоей внешности и не скажешь, что у тебя нелады с роком, – продолжил он, когда вырулил на главный проспект.

– И какая у меня внешность? – вскинулась Сусанна.

Вся такая колючая и ершистая. Ждан повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть ее. Она перекинула все косы на одну сторону, и открылось ее левое ухо, сплошь усеянное пирсингом по всей раковине и мочке. Он встретился с ней глазами:

– Не попсовая.

Сусанна вздернула четко очерченную перманентным макияжем бровь, и колечко блеснуло холодом металла. Ждан вновь перевел взгляд на дорогу, но она успела разглядеть его глаза – глубоко посаженные, голубые, густого насыщенного цвета.

В гараже они казались просто светлыми, а при свете дня заиграли всеми бликами топаза.

– На светофоре направо.

– Скажи, куда ехать, а дорогу я сам выберу.

Сусанна назвала адрес. Ждан снял кепку за козырек, почесал светлые, коротко стриженые волосы, слежавшиеся под кепкой, и водрузил ее обратно.

– Ну и время ты выбрала ехать на другой конец города.

– Слушай, парень. Если тебе что-то не нравится, незачем было соглашаться на эту работу.

– Ждан. Хочешь ко мне обратиться, обращайся по имени.

 – Он включил поворотник и перестроился через три полосы в крайний левый ряд, чтобы повернуть налево, вопреки ее указу. – За ту оплату, что предложил твой отец, только дурак отказался бы.

– Понятно. Значит, ты один из тех, кто готов трудиться на ненавистной работе, лишь бы платили хорошо, – она скрестила руки под грудью.

– Я, может, открою тебе какой секрет, но очень многие так делают, – он посмотрел на нее в зеркало.